Сердце Степи, или Игра на понижение - Алена Сазонова

Он колебался. Я видела, как за стеклами очков бегают его мысли — считают риски, взвешивают варианты, просчитывают вероятности. А потом он вдруг кивнул.

— Хорошо. Но с одним условием.

— Каким?

— Вы дадите мне слово, что не используете магию против меня. Пока идет расследование.

— Даю слово, — сказала я, не раздумывая ни секунды.

Он взял мою руку — ту самую, на которой холодил запястье блокиратор, — и провел пальцем по застежке. Раздался тихий щелчок, и браслет разомкнулся. Я почувствовала, как магия возвращается — теплой волной, бегущей от кончиков пальцев к сердцу. Это было как глоток воды после долгой жажды, как первый вдох после ныряния. Я закрыла глаза и позволила себе на мгновение раствориться в этом ощущении.

Когда я открыла глаза, Грраш всё еще держал мою руку. Его пальцы были теплыми, а взгляд — серьезным.

— Я доверяю вам, — сказал он негромко. — Не заставьте меня пожалеть.

— Не заставлю, — ответила я, и голос прозвучал увереннее, чем я сама ожидала.

К этому моменту к полю уже подтянулись первые зеваки: крестьяне с факелами, деревенский староста в накинутом на плечи тулупе, запыхавшаяся Уна с поварешкой (опять с поварешкой, словно это было ее боевое оружие). Они стояли на краю поля и перешептывались, глядя на черный круг выжженной земли.

— Госпожа Варг! — окликнул меня староста. — Что случилось? Что это было?

Я переглянулась с Гррашем. Он едва заметно кивнул.

— Диверсия, — сказала я громко, поворачиваясь к толпе. — Кто-то подорвал мое поле. Использовали магический реактив.

— Кто? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Мы выясняем. — Я обвела взглядом лица, освещенные пламенем факелов. — Если кто-то что-то видел или слышал, то подходите. Рассказывайте. Это дело касается не только меня. Если сегодня подорвали мое поле, завтра могут подорвать любое другое. Или дом. Или трактир.

Толпа загудела. Крестьяне переглядывались с испуганными лицами. Староста что-то бормотал себе под нос. Кто-то уже начал расходиться — подальше от греха, а кто-то, наоборот, подошел ближе, готовый свидетельствовать.

Грраш стоял рядом со мной, и я чувствовала его присутствие как якорь, как опору, как что-то твердое, на что можно положиться. Это было странное чувство. Я привыкла быть одна. Я привыкла рассчитывать только на себя. А теперь рядом был орк, который называл меня «активом» и «тактическим союзником», но почему-то от этого становилось спокойнее.

— Нужно опросить свидетелей, — сказал он негромко. — И составить протокол осмотра места происшествия. Я займусь этим сейчас, пока следы не затоптали.

— А я?

— А вы проверьте западный периметр. Если диверсант уходил через лес, там должны быть следы. С вашей магией земли вы почувствуете их быстрее, чем я.

Я кивнула и уже собиралась идти, когда он вдруг окликнул меня:

— Арьяна.

Я обернулась. Он стоял посреди выжженного поля, окруженный дымом и пеплом, и смотрел на меня.

— Будьте осторожны, — сказал он. — Тот, кто это сделал, всё еще может быть рядом.

— Вы тоже, — ответила я.

И пошла в темноту, чувствуя, как магия земли пульсирует в кончиках пальцев, готовая отозваться на малейшую опасность.

Утренний свет застал нас обоих на ногах.

Я вернулась с западного периметра, когда небо на востоке уже начало сереть. Следы нашлись — вернее, не следы в обычном понимании, а магический отпечаток. Тот, кто подорвал поле, использовал не только гранату, но и амулет-невидимку, чтобы скрыться. На земле остался слабый, почти незаметный след — как тень тени, — но моя магия почувствовала его. Я проследила этот след до старой дороги, а там он обрывался. Значит, диверсант уехал. Возможно, верхом.

Грраш тем временем закончил опрос свидетелей. Результаты были скудные: никто ничего не видел, никто ничего не слышал, пока не грянул взрыв. Но один крестьянин — старый дед, страдающий бессонницей, — припомнил, что незадолго до полуночи слышал стук копыт на восточной дороге. И голоса. Два голоса — один мужской, другой… нечеловеческий.

— Орк? — спросила я, когда Грраш пересказал мне это.

— Возможно. Или полукровка. Или тот, кто умеет говорить с оркским акцентом. — Он потер переносицу под очками. — Это ничего не доказывает, но кое-что объясняет.

— Что именно?

— То, что картель, возможно, не чисто человеческая организация. Если там замешаны орки, это многое меняет. Это объясняет, откуда у них доступ к военным технологиям. И объясняет, почему они решили подставить именно вас.

— Потому что я человек, живущий на границе со Степью, — медленно произнесла я. — Идеальная мишень. Если меня обвинят в экоциде с использованием оркских технологий, это посеет раздор между людьми и орками по всему приграничью.

— Именно. — Он кивнул. — Картель — не просто контрабандисты. Это политическая сила. Или, как минимум, сила, которая хочет влиять на политику. Война между людьми и орками кому-то очень выгодна. А наш фиктивный брак, наша «культурная интеграция» — это как раз то, что этой войне мешает.

— Значит, пожар был не только предупреждением, — сказала я. — Это была попытка сорвать интеграцию в зародыше. Уничтожить меня, и заодно дискредитировать вас.

— Вполне логично. — Он чуть улыбнулся, но улыбка была мрачной. — Мы с вами, сами того не зная, стали символами. Символами мира между людьми и орками. А символы врагам мира не нужны.

Я смотрела на восходящее солнце. Оно поднималось над лесом — холодное, бледное, осеннее. Поле передо мной было черным и мертвым. Но внутри, несмотря ни на что, теплилась искра надежды. Не на чудо. Не на спасение. А на то, что я не одна. Что рядом стоит кто-то, кто называет меня «тактическим союзником» и «активом» и готов защищать свои инвестиции. Пусть даже эти инвестиции — я сама.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь мы идем в дом. Вы спите два часа. Потом завтракаете. Потом мы садимся и составляем план. — Он повернулся и зашагал к поместью. — Война только началась, госпожа Варг. И мы должны быть к ней готовы.

Я смотрела ему вслед — на его прямую спину, на развевающийся подол сюртука, на пепел, который всё еще оседал на его плечи.

««Мы»», — сказал он.

Не «я». Не «вы». А «мы».

Конец первого акта.

Кому расскажи — не поверят. Я, Арьяна Варг, дочь рода Варг, заключаю временный союз с оркским следователем против таинственного картеля, который хочет нас обоих уничтожить.

Мой прадед, наверное, в гробу перевернулся.

Ну