Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов
Информация была настолько безотлагательной, что мокрица, не доверяя обманчивым барабанным косточкам, намеревалась передать эти сведения лично, непосредственно в мозг. Командир отклеился от двери, раздраженно запихнул в ухо палец ровно настолько, насколько позволила обрезанная перчатка; провернул его там и вытер о камуфляж.
Поэтому во всем дальнейшем виноват был он, и только он.
— Ну, Ладушкин, ты сам напросился, — шепнул командир. Он дал отмашку и выбил дверь, почти не затратив на то мускульного усилия.
В ту же секунду вспыхнул свет, и бойцы, ворвавшиеся в горницу, обнаружили там видного террориста, бородатого и усатого Семена Ладушкина, который стоял отдельно с напруженной гранатой в правой руке. Снаряд был похож на позеленевший от времени шоколадный снежок. К животу Семена Ладушкина был примотан вчерашний, как показалось командиру, батон в неблагодарной роли шахидского пояса.
Левая рука террориста рассеянно поигрывала красивыми проводами.
— Стоять! — Семен Ладушкин осклабился. — Ложи стволы на пол!
Вбежавшие споткнулись и растерянно замерли, Ладушкин начал пятиться к окну, и командир задал себе вопрос, когда же это успели распахнуть створки и почему он прозевал.
— Всех подорву, — предупредил Ладушкин, видя, что командир дернулся вперед. — Ложи ствол, ментяра! Зарежу, — добавил он неуверенно.
— Тебе все равно не уйти, — быстро заговорил командир и стал медленно нагибаться, как будто принял решение подчиниться и выполнить грубое требование. — Дом окружен. Тебя возьмут в огороде.
— Попробуйте, — улыбнулся Семен Ладушкин. Его благородное тонкое лицо с печальными глазами, подернутыми восточной дымкой, неприятно исказилось, являя собравшимся подлинный облик бандита. Не выпуская гранаты, Ладушкин погладил себя по окладистой бороде. — Может, и возьмешь. Это как посмотреть. К ангелам-то вместе полетим.
Он сел на подоконник и перебросил ноги в темноту. Испуганные кузнечики притихли.
Подручные Ладушкина, не выдержав напряжения, начали подниматься с лавок и боком перемещаться к окошку. Ладушкин вновь улыбнулся прощальной улыбкой.
— Скажи мне, где Ярослав, и всем дам уйти, — хрипло сказал командир.
Ладушкин принял гранату в ослепительные зубы и показал командиру средний палец: жест, которому он научился из западного кино.
— Огонь! — заорал командир, вмиг распрямился и вскинул автомат.
Ладушкин перевалился в ночь и замелькал белым заполошным пятном. Командир, не заботясь о творившемся сзади, утвердился на подоконнике и открыл стрельбу. За его спиной разразилась буря. Пули щелкали о панцирь, мешая командиру прицелиться. Автоматчики, широко расставив ноги, крошили шайку; горницу заволокло матерным дымом, и острый запах пороха оставался после каждого выкрика. Командир занял, наконец, удобную позицию и выпустил Ладушкину вдогонку длинную очередь. Убегающее пятно замедлило движение, потом остановилось совсем, помаячило среди лопухов и рухнуло в прохладную черную зелень. Командир свалился следом. Пригнувшись, он побежал к Семену, который, когда его, наконец, разыскали в лопухах, выглядел целым и невредимым: разбойник лежал и хитро смотрел на запыхавшегося преследователя.
Подтянулись остальные; из яркого освещенного окна медленно выплывал и расползался кровавый туман. В покинутой комнате что-то чавкало и мычало; крышка подпола начала подниматься, но этого никто не увидел. Все столпились вокруг подобравшегося Ладушкина. Командир присел на корточки. Он легко хлопнул террориста по правой щеке, и Ладушкин с готовностью, не переставая улыбаться, подставил ему левую.
— Где Ярослав, паскуда? — осведомился командир.
Тем временем Ярослав Голлюбика, кряхтя и отплевываясь от мерзкой жижи, отряхиваясь от слизистых наслоений, был уже в брошенной комнате по самую грудь. Он выбирался из погреба. Упершись разлапистыми ладонями в скользкий от крови пол, он, когда командир затеял допрос, как раз подтягивался.
Ладушкин, не отвечая, добродушно прикрыл веки и снова их поднял.
— Что ты скалишься! — командир замахнулся. В замахе он скосил глаза на взрывоопасный батон.
— Ага, — кивнул Ладушкин. — Правильно глядишь.
Он что-то сделал рукой, и командир не успел ему помешать. В следующее мгновение и сам он, с подсыхающим следом от непонятой мокрицы на камуфляже, и Семен Ладушкин, и бронированные соколы специального предназначения взлетели на воздух, разделившись в полете на многочисленные фрагменты и ступени. Ярослав Голлюбика к тому моменту полностью выкарабкался из подпола и как раз шел к окошку. Взрыв заставил его отшатнуться; Голлюбика прикрыл глаза, одновременно защищая некогда русую, а ныне невнятной окраски бороду. Ладони хватило сразу на все.
— Эх, — он покачал головой, когда ударная волна, разбившись о его торс, утратила свои поражающие свойства. Ярослав присмотрелся к дыму и пламени, но ничего не разобрал. Бормоча что-то досадливое, он вернулся к отверстию, опустился на колени и позвал: — Обмылок! Вылезай, не шали. Руки на затылок.
Ответа не было. Голлюбика сунул перепачканное лицо в авангардную черноту квадрата, откуда тянуло морквой, рассолом и фиксирующими растворами. Он крикнул еще раз, на сей раз погромче:
— Обмылок! Вылезай, кому сказано!
Выждав немного, он выпрямился, поискал вокруг и нашел спички.
— Я иду искать, — предупредил Ярослав. Он спрыгнул в подпол, в самую уголовную закуску — вышеназванную моркву, квашеную капусту и картохи, откуда тотчас же послышались топот, глухие удары, звон стекла, сопровождавшиеся неразборчивыми ругательствами. Потом шум стих. Минутой позже он сменился безнадежными причитаниями: — Ушел! Ушел, сволочь! Обмылок! Если ты еще здесь, я из тебя душу выну! Тебе ли не знать!
Голлюбика, проклиная проворного и сметливого Обмылка, выпрыгнул наружу. Он вытянул из-под ближайшего, дикого видом трупа короткоствольный автомат и пошел вон из избы. Перед умственным взором Голлюбики стояла обшарпанная ванна, до краев наполненная жирным раствором.
— Что за публика, — ругался Ярослав, за неимением командира обращаясь к мелким жителям перепуганного ночного мира. — Скоты. Клонируют в ванных, где спирт бодяжили. Тема для научного исследования: Ленька Пантелеев и новейшие технологии. Двойная спираль под прицелом нагана. Ванька Каин забыл вымыть руки и теперь ковыряет геном.
Приусадебная