Юрий Леляков - Битва во времени
— А те, говорят, уже и в бочку с кислотой хотели сажать! И ты — или сиди там и растворяйся на виду у всего города, или вставай и иди домой голым, но тогда — позор на всю жизнь… С детской преступностью иначе справиться не могут…
«Такого мы и не представляли… — ещё более потрясённо подумал Джантар. — Но что сейчас? Как удержать ситуацию?»
— Ну, вот именно! В школе по литературе, по истории, проходим все эти излияния про голод и плен — а нам самим что устроили? И потом старшие — герои, а мы — не поймёшь кто!
— А эти ботинки без подмёток? Как их носить? И это же из-за них теперь зимних занятий нет — хотя летом, что, лучше? По такому-то асфальту? И просто без них — тоже нельзя! Они и это прочли в своём каноне!
— А то — как, говорили, будут посвящать во взрослые? Прямо резать что-то на теле без наркоза! Слушайте — так, может быть, мы вообще без них обойдёмся? Зачем нам эти взрослые?
— Однако нужны специалисты, — попытался возразить Донот. — Надо же запустить нужные производства, обезвредить ненужные, разобраться в тайнах секретных учреждений…
— Но как нам теперь вместе с ними жить и работать? После всего, что они с нами делали?
— Ну, почему? — ответил другой голос из толпы. — С каймирцами — можно! Они же никого не хватали и не отбирали протезы! Наоборот, их увольняли с работы за неверие в Элбэ!
— Но специалисты-то — в основном те! Я имею в виду — по секретным заводам… И как теперь без них? Но и с ними — тоже? Ты сможешь считать их людьми, такими же, как сам? Или нет?
«И то верно… Но что делать? — со всё возрастающей тревогой думал Джантар, чувствуя, как ситуация на площади всё более выходит из-под контроля. — Тем более — и мы не всё знали, не всё учли…»
— Смотрите! — раздались удивлённые голоса уже в другой части толпы. — Он снимает колодки! Он открыл их! И это вы — такие же люди, как мы? Но мы так не можем!
— Да, не каждый это может, — ответил Лартаяу — где-то там, в толпе. — И из нас у каждого — свои особенности. И сам я могу это не всегда, — на асфальт со звоном упали цепи кандалов. — Но скольких смогу — попробую освободить…
— Но… как же это? — снова неуверенно и потрясённо прозвучало в толпе. — И… когда вы, такие люди, рождаетесь здесь, в нашем мире — это как? Вы же не просто так рождаетесь, правда? И всё-таки что-то помните?
— Рождаемся, как и вы, — ответил Лартаяу. — А насчёт того, что мы помним… Знаете случаи, когда человек после тяжёлой травмы или болезни теряет память, и её приходится с трудом восстанавливать? А иногда — даже почти заново учиться ходить и говорить? Но к такому человеку вы всё равно относитесь с уважением, верно? А не пытаетесь «воспитывать», как взрослые — ребёнка? Хотя — в чём принципиальная разница с теми, кто просто вновь родился в этом мире? Вот и подумайте, с кем и как вы привыкли обращаться… Нет, кажется, сейчас больше не смогу, — вдруг устало признался Лартаяу вслед за звуком падения на асфальт очередного тяжёлого предмета. — Мне в эту ночь пришлось отдать много энергии на другие дела… Остальных придётся освобождать обычным способом. Так что — вы видите и саму нашу силу, и её пределы…
И тут уже покатился шёпот разочарования. Да, эти люди явно не ждали, что «чудо», свидетелями которого им довелось стать, прервётся так быстро…
«Так и есть… Для них, кто не может совершить чудо всегда и везде — не святой… — понял Джантар. — А он — ещё там, среди них…»
— Нет, а… в кого всё-таки человек должен верить? — донеслось из толпы.
— А почему обязательно надо верить, будто кто-то один может установить всеобщую справедливость? — ответил Лартаяу — как показалось Джантару, всё-таки уже обернувшись от самого входа в здание. — Если последствия всего содеянного и так остаются с нами — и потом возвращаются к нам же, не в этой жизни, так в другой? И казалось бы, как просто: представить себя, например, офицеру — солдатом, директору школы — учеником…
— Но кто вообще определяет программу жизни? — спросил кто-то. — Откуда она берётся?
— Давай я скажу, — Итагаро снова поднял мегафон. — У вас есть какие-то желания, устремления? И — неоплаченные жизненные долги, а у кого-то — и неискуплённые грехи? Вы чувствуете, что вам недостаёт каких-то качеств для того, чтобы стать совершенными, выйти на более высокий уровень сознания…
— Нет, но кто это решает? — повторил тот же голос. — Кто и как определяет, какое у кого сознание?
— А разве вы, имея дело с другими людьми, сами не чувствуете, кто и насколько совершенен? Почему вам нужно, чтобы кто-то высший определял, чего вы стоите?
— Но… и сильнее вас люди могут быть, верно? — ещё более неуверенно прозвучал вопрос из толпы.
— Могут, — ответил Лартаяу. — Но не верьте тем, кто претендует на всемогущество и всеведение…
— Да тут практически надо что-то решать! — раздался ещё голос. — А по всему городу почти одни дети и остались! Вот вы скажите, как теперь с этим быть?
— В первую очередь — доверять тем, кто что-то понимает! — ответил через мегафон Донот. — И пусть каждый делает то, что знает и может! Так что давайте уж действительно — о самом неотложном…
«Давно пора, — подумал Джантар. — Если бы людей и тут не морочили тем же… И — эти местные законы, правила поведения… У людей накопилось такого…»
— Надо собрать всех оставшихся специалистов, — продолжал Донот. — Всех, кто знает городское хозяйство, работу секретных предприятий и учреждений, знаком с техникой связи — и конечно, медиков… Надо решить, что делать с оставшимися телами, где их расположить до тех пор, пока неясно, не вернутся ли некоторые души — и где и как потом произвести захоронение оставшихся. Надо определить, какое сохранилось имущество, запасы продовольствия, в каком всё это состоянии, заняться инвентаризацией, распределением, наладить работу жизненно необходимых предприятий, транспорта, связи, сбор и хранение урожая…
— Ой! А как же мы без одежды пойдём? — раздался ещё чей-то голос. — Ведь то — в интернате, а это — в городе! А нас вот так сюда и привели!
— С вами так обошлись — и вам же должно быть стыдно? — переспросил Лартаяу уже с крыши фургона, в мегафон. — Но почему? И до того ли нам теперь?
— Хотя по всему городу осталось много уже ничьего имущества, в том числе и одежды, — продолжил снова Донот. — Но надо подумать, как всё это распределить — чтобы снова не скатиться в дикость. И помните: мы с вами толком не знаем, что произошло со всем остальным человечеством — так что тут уже не до каких-то неутоленных личных желаний…
— Видели — а не знаете? — раздался крик из толпы. — Сами делаете чудеса — а не знаете? Люди, кого мы слушаем?