Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов

Сыграли свою роль и другие социальные наблюдения. Например, на стратегов доконфедеративной эпохи произвели большое впечатление многочисленные религиозные секты, которые, не имея таких, как у государства, средств принуждения, добивались от своих членов куда большей дисциплины. Кроме того, большое впечатление производило функционирование систем рэкета в некоторых крупных городах. Банды рэкетиров действовали эффективно, но при этом «тихо» — к стрельбе и отрытому насилию им приходилось прибегать только в крайних случаях. Банды действовали параллельно с государственной властью, но если владельцу магазина приходилось выбирать между предписанием государства и требованием «крыши», он всегда предпочитал выполнить последнее.

Все эти наблюдения в конце концов привели к выработке концепции учительской иерархии — у каждого гражданина в стране должен быть его духовный учитель, но и у каждого учителя — свой учитель, а замыкаться иерархия учителей должна на высшем политическом руководстве страны.

Однако столь всеобъемлющая иерархия не могла держаться на одном терроре, в стране должна была возникнуть идеологическая атмосфера, которая бы позволила людям принимать необходимость иметь учителя более или менее без сопротивления, как нечто естественное. Так политическая доктрина Конфедерации приобрела второй необходимый элемент — необходимость гипертрофированного развития мистических, оккультных, религиозных и вообще «духовных» учений и организаций, — и не было важно, какое конкретное содержание вкладывается в развиваемые учения, главное, чтобы в обществе создавалась обстановка некой духовной напряженности, которая требует от людей специфического общения и обладания наставниками для более углубленного понимания духовных вопросов. Кстати, говорят, что еще до окончательного формирования Режима кое-где действовали команды рэкетиров, которые маскировались под религиозные секты, куда насильственно посвящались местные торговцы. Одна из таких банд даже приняла идеологию Истинно-православных Христиан — старой русской секты, издавна делившейся на странствующий актив и оседло живущих «благодетелей», религиозной обязанностью которых было кормить активистов. Разумеется, в роли «странников» выступали боевики банды, а в роли благодетелей — владельцы лавок и мастерских. И опыт, и структура этих банд были активно использованы при создании учительской иерархии. Поэтому Сорокин, назвавший режим Конфедерации «криминально-мистическим», был абсолютно прав.

Система тайной учительской иерархии позволила Режиму внешне создать вполне демократическое общество. В Конфедерации есть и избираемый на всеобщих выборах парламент, и враждующие политические партии, и другие атрибуты демократии, и частный бизнес, однако все независимые структуры пронизаны невидимой паутиной учительской иерархии, и все депутаты, независимые судьи и частные предприниматели обязаны подчиняться своим тайным учителям; поэтому все экономические и политические структуры в Конфедерации контролируются высшим руководством страны не хуже, чем во времена тоталитаризма (которые таким образом, собственно, и нельзя считать прошедшими).

С уважением, Александр Савицки, Рио-де-Жанейро, 2045 г.

Мой дорогой Ричард!

На Ваш вопрос о профессионализме Учителей сообщаю, что поскольку учительская иерархия охватывает почти все население, то все Учителя не могут быть профессиональными функционерами. Те, кто стоит на нижних ступенях иерархии, обычно где-то работают или имеют свой бизнес, а «учительство» является для них чем-то вроде общественной нагрузки. Но в обществе имеются, разумеется, и профессиональные учителя, которые группируются вокруг особого рода учительских штабов. В социологической литературе штабы учительской иерархии называют наставническими структурами, поскольку, согласно принятому в Конфедерации жаргону, наставником называют того, кто является по отношению к тебе одновременно и учителем, и непосредственным начальником. Наставнические структуры, на мой взгляд, вполне можно считать преемниками партийных комитетов времен тоталитаризма. Народ называет эти организации «учительскими», «учкомами», «парткомами», «гурофисами» (слово придумано Трубецким и первоначально писалось «гуру-офисы»), наконец «исишками». Происхождение последнего слова не совсем ясно, но вроде бы дело в том, что первоначально наставнические структуры очень часто назывались Институтами социологических исследований (ИСИ). Делалось же это потому, что социологам положено совать нос в чужие дела, появляться в разных местах со всевозможными анкетами и вопросниками, и поэтому активность сотрудников такого института никого бы не удивляла.

Поскольку официально учительской иерархии не существует, то и наставнические структуры не являются в Конфедерации публичными институтами. Они бывают замаскированы и под частные компании, общественные, научные или религиозные организации, наконец они иногда вообще никак внешне не оформлены и находятся в квартирах, частных коттеджах или гостиничных номерах. По бытующей в народе легенде, высший орган тайной власти, Совет Махатм, квартирует в довольно невзрачном здании, под вывеской некого благотворительного фонда помощи неимущим. Думаю, что это неправда, но реальность, в которой рождаются такие легенды, этими легендами характеризуется хорошо.

Ученики должны периодически, не реже, чем раз в месяц (а то и раз в неделю), встречаться со своими учителями. На этих встречах учитель должен вводить ученика в тайны какого-либо эзотерического или религиозного учения. Вообще же ученик должен советоваться с учителем по всем жизненным вопросам и при этом выполнять его указания, особенно если это указания не лично учителя, а иерархии. Учитель, к тому же, должен передавать по инстанциям все узнанное от ученика. Если сравнивать режим Конфедерации с тоталитаризмом, то учителя объединяют в себе функции идеологических работников и стукачей. Сорокин, чьи суждения о Режиме Конфедерации отличаются одновременно и резкостью и точностью, как-то писал: «Тоталитарные режимы заставляли людей следить друг за другом, но им не приходило в голову делать осведомителей начальниками, да еще и наставниками тех, за кем они подсматривают». В этом резком суждении, несомненно, что-то есть. Вообще же, поскольку роль учителей выполняют миллионы разных людей, то стиль взаимоотношений между учениками и учителями целиком зависит от их характера. Одни учителя ограничиваются встречами раз в год, другие требуют от подопечных отчета чуть ли не каждый день, одни в своем общении напирают на эзотерические теории, другие предпочитают вмешиваться в личную жизнь ученика, одни выполняют обязанности формально, другие делают учеников объектами вымещения своих психологических комплексов и извращений. Может быть, самое ужасное в режиме Конфедерации — именно то, что она заставляет миллионы людей командовать друг другом и находиться в совершенно ничем не ограниченной зависимости друг от друга.

Мне приходилось слышать от граждан Конфедерации прямо противоположные мнения: что встречи с учителями есть простая дань традиции, что учителя не обладают никакой реальной властью, что неподчинение учителю немедленно влечет за собой самые жестокие репрессии, вплоть до убийства неподчинившегося.

Я полагаю, что на нижних ступенях тайной иерархии максимум, что может сделать учитель, — это пожаловаться учителю более высокого ранга. Что захочет сделать тайное начальство, решит ли оно прибегать к репрессиям, и если да, то каким, — здесь все решают случай и ситуация, никаких твердых правил на этот счет не существует.

Я слышал рассказ одного молодого человека, учитель которого жил на другом конце города: встречались они с ним раз в