49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко
«Да. Я надеялся, что она переродилась. Я радовался, как наивный ребенок. Но за желанием, чтобы она оказалась той самой, стоит одно: она мертва. И как же отвратительна эта моя надежда. Как я могу радоваться ее смерти? Мне противно от самого себя…» Эти мысли не давали ему покоя.
Вдруг из граммофона зазвучала песня Юн Симдок «Гимн смерти»[17]. Вону поднял взгляд на картину Шагала, висевшую на стене: на ярко-красном фоне были изображены два человека, парящих в воздухе. Мужчина в темно-зеленой одежде целует женщину в черном платье. Вону вспомнил тот миг на станции Тонбэк, когда он впервые увидел Соль Чжину. Темно-зеленый свитер, черное пальто, красный шарф – все слилось в один образ. Он подхватил ее, и она, такая хрупкая, оказалась в его объятиях. Красный шарф, раскрасневшееся лицо, круглые глаза, черные, как угли, пронзили его насквозь.
Вону открыл карманные часы. 20:20.
Замершие стрелки и черно-белая фотография под крышкой. На снимке запечатлен он, улыбающийся так широко и искренне, что трудно было поверить, что это нынешний вечно серьезный библиотекарь, а рядом молодая девушка с шарфом на шее, которая держит его за руку с сияющей улыбкой на лице. Похожая на Соль Чжину девушка все так же улыбалась на фотографии, хоть ее время уже давно вышло.
Хондо…
Фразу «время лечит» точно нельзя было отнести к Вону, сердце которого, как эти карманные часы, давно остановилось. Оно долго было мертво, а теперь забилось вновь. Он ощущал это биение во всем теле: от кончиков пальцев до макушки. Чувствовал, как возвращается к жизни, и это пугало.
Он ждал Хондо все это время. Даже если бы она пришла к нему старой, в морщинах и с прожитой жизнью за плечами, он узнал бы ее сразу, потому что даже спустя сто лет она была бы по-прежнему прекрасна. Вону хотел, чтобы ее век был спокойным и счастливым, мечтал, чтобы она прожила долгую, светлую жизнь. А когда настал бы день прощания и Хондо отправилась в последний путь, он сказал бы ей: «Я все это время ждал тебя здесь». Он бы обнял ее и ушел вместе с ней. Это была его самая заветная мечта.
Но он не мог представить, что она придет к нему именно такой – в том же возрасте, в том же образе, в том же красном шарфе, который он сам когда-то ей подарил.
Неужели Чжина – это перерождение Хондо?
Если так, выходит, что Хондо, которую он ждал, все же умерла молодой…
Но почему? Почему так рано?
Он сжал в руках коробку, которую Чжина выбросила как ненужную вещь, не желая даже заглянуть внутрь, где лежала книга с записями жизни, которые запрещено читать без разрешения умершего.
Но… если Вону прочтет ее жизнь, возможно, что-нибудь прояснится. Пока он мучился в раздумьях, читать книгу или нет, его руки сами потянулись к шкатулке.
На обложке книги было выгравировано ее имя: Соль Чжина (偰眞我). Он достал ее и, когда открыл, не смог поверить своим глазам: все страницы оказались пустыми. Библиотекарь впервые столкнулся с тем, что у умершего не осталось ни единой записи.
Тем временем Чжихо, который расположился на втором этаже, скинул с себя легкое, как облако, одеяло, подошел к окну и распахнул его. Ему открылась потрясающая картина: уходящая вдаль снежная дорога. В лицо ударил свежий, морозный воздух, а в груди разлилось теплое чувство. Он накинул капюшон и подставил лицо ветру.
«Даже умереть оказалось не так уж и страшно», – подумал он и с довольной улыбкой стал напевать слова песни, что играла у него в наушниках.
Перед его глазами раскинулось просторное зимнее небо, море, заснеженное поле и… белый медведь? Он пригляделся: кто-то махал ему рукой. Это был Дуёль в длинном меховом пальто, стоящий прямо посреди поля.
– Как поживаете, Чжихо? – сложив ладони у рта рупором, крикнул мужчина с надрывом в голосе.
Дуёль показался ему большим, неуклюжим и даже туповатым. Немного растерявшись, Чжихо обвел глазами окрестности, потом ткнул в себя пальцем, как бы спрашивая: «Я?»
Дуёль в ответ мягко улыбнулся и утвердительно кивнул. Затем снова сложил руки у рта рупором и прокричал:
– У меня вот все хорошо! – Его голос, глухим эхом прокатившись по заснеженному полю, утонул в морозной тишине.
Он махнул рукой, призывая спуститься, и Чжихо только тогда заметил у мужчины за спиной огромный топор.
«Медведь с топором… Это какая-то комедия или все-таки триллер?» – пронеслось у него в голове.
Все же любопытство взяло верх, он наскоро накинул пальто и вышел на улицу.
– Чжихо, так у вас все хорошо?
– А… Да-да, все в порядке.
– Отлично! В таком случае… пойдемте вместе?
– Куда?
– В темный, глубокий, таинственный лес.
– А почему со мной?
– Без особой причины. Просто увидел вас и решил позвать с собой.
– Но… у меня ни перчаток, ни шарфа, вообще ничего нет.
– Я обо всем подумал, у меня все есть!
Дуёль полез в сумку и начал по очереди доставать вязаные варежки, теплую шапку, меховые сапоги…
«Ничего себе. Этот медведь оказался куда предусмотрительней, чем я ожидал», – удивился Чжихо.
– Ну что ж, пора в путь!
Так Чжихо, сам не понимая зачем, последовал за ним вглубь морозного леса.
«Кажется, они уже все подружились», – с раздражением подумала Соль Чжина, косо глянув вниз на удаляющиеся силуэты Дуёля и Чжихо.
Она чувствовала, как внутри все зудит от нетерпения. Сидеть взаперти в этой комнате без часов, без смартфона и интернета было невыносимо. Время здесь будто остановилось, и она уже не знала, сколько пробудет в этом странном салоне. К тому же, после того как Чжина выкинула какую-то, кажется важную, шкатулку и проигнорировала несколько записок, подсунутых Ису под дверь, выйти вот так просто было бы неловко.
Да и вообще, всему виной был тот парень. Все из-за того наглого, отвратительного и высокомерного Чжи Вону. При воспоминании о его словах в ней вскипала злость. Как он мог так холодно разговаривать с ней? И ведь сначала он показался ей даже милым: голос был мягким, взгляд внимательным. Но все это в одну секунду сменилось необъяснимой отстраненностью.
Теперь, обдумывая все произошедшее, Чжина поняла: с самого начала его что-то беспокоило, едва он увидел ее. Он будто сразу решил, что она ему противна.
«Почему он так себя ведет? Почему именно со мной?» – никак не могла понять Чжина.
– Так, ладно, надо остыть, – прошептала она и прижалась лбом к холодному оконному стеклу. – Я ведь умерла, так почему ощущаю холод? А этот парень… Он просто выводит меня из себя!
Ее размышления прервал стук в дверь.
– Чжина, – раздался мягкий голос Ису за дверью, – может, спуститесь вниз, выпьем чего-нибудь горячего?
Она не ответила.
– Я хочу с вами кое о чем поговорить, – продолжала Ису.
Чжина снова промолчала. Ей вовсе не обязательно было показывать