49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко

«Забавно, но он красивый… даже слишком. Я ведь умерла, так, может, он пришел за мной?» – подумала Чжина.

– Нет, я не жнец.

– Но вы ведь тоже умерли?

– Умер.

– Значит, вы призрак?

– Я бы так не сказал.

– Вы призрак этой библиотеки?

– Нет. Я не призрак. Я библиотекарь.

«Фух… хорошо, что не жнец».

– Было бы хорошо, если бы вы ответили на мои вопросы. Когда вы родились? Есть ли семья? В каком районе вы жили? Где учились? – снова начал сыпать вопросами Вону.

– Я работала в универмаге и все время была занята только работой.

– А что вы еще помните? Сколько вам лет?

– Двадцать пять и…

Воспоминания стали путаться. Двадцать четыре… двадцать три… двадцать два… двадцать один… А что было до того, как она переехала в Янмидон? Голова закружилась. Как бы она ни старалась, никак не могла вспомнить свою прежнюю жизнь.

– Не знаю… Я себя как-то неважно чувствую. Может, это из-за того, что я еще не привыкла к этому месту?

– Чжина, – низкий голос Вону прозвучал тихо и настороженно, – в вашей книге жизни нет ни одной записи.

– Почему?

– Похоже, вы полностью потеряли воспоминания о прошлой жизни.

В голосе Вону промелькнула непонятная грусть.

– Понятно… В принципе, так оно и есть, я практически ничего не помню, – спокойно ответила Чжина, хотя была немного разочарована.

– Вы в порядке?

Чжина была загадкой: человек, ушедший из жизни, о которой ничего неизвестно. Вону было трудно понять, что творится у нее в голове. Кто она, что чувствует, что скрывает ее сердце – все было тайной. И именно это тревожило его. Каким бы пустым ни казался чей-то путь, именно воспоминания делают человека личностью. Благодаря им даже после смерти можно найти себя. Но Чжина потеряла нечто очень важное и даже не осознавала этого. Она сидела перед ним с таким же безучастным взглядом, как когда-то сидела Хондо: словно потерявшись в пустоте. Вону охватило чувство жалости и тоски. Она казалась слишком спокойной, и именно это беспокоило его.

– Даже дорогая обувь, – вдруг сказала она, – когда надеваешь ее впервые, сильно натирает.

– Что?

– Помню только, как неустанно зарабатывала деньги. Перед смертью я действительно много работала. Я не хотела выглядеть бедной, поэтому на заработанные деньги купила очень дорогие туфли. Думала, что дорогая обувь не будет натирать ноги, но оказалось, что она ничем не отличается от дешевой. Может, из-за того, что я носила их слишком часто, ноги болели сильнее обычного. Когда пятки стирались в кровь, я просто клеила пластырь и терпела. Хромала, но все равно продолжала ходить в них на работу. Но, знаете, никто никогда не замечал моей боли, никто не сказал ни слова поддержки, когда мои ноги сильно воспалились и начали заживать, принимая форму туфель. Никто. – Чжина подняла голову и посмотрела прямо на Вону. – «Ты в порядке?», «Все хорошо?». Я уже слышала это здесь три раза.

– Чжина, вы точно в порядке?

– Ну вот опять.

– Но все ведь и правда будет хорошо…

– Пять раз. А вы умеете поддержать, – добавила она, смеясь сквозь слезы. – Я в полном порядке.

На острове Тонбэк настала ночь. Долгое время дождь барабанил по крыше салона «Камелия», а когда он перестал, на чистом ночном небе взошла яркая, полная луна.

– Какая потрясающая ель, – восхищенно сказала Сунджа, подняв голову и с восторгом глядя на стройное дерево, гордо возвышавшееся в гостиной. – Она идеально подходит для Рождества. Покхи, повесьте здесь украшения, пожалуйста.

– Елка прям как в кино. Вы вдвоем ее несли?

– Я лишь немного помогал,– ответил Чжихо.– Почти все сделал Дуёль. Он невероятно сильный, прямо как супергерой, типа Халка. Хотя нет… может, Тор?[19]

– Чжихо, похоже, Дуёль тебя сильно впечатлил,– с улыбкой сказала Ису, игриво подтолкнув того в бок.– Но, боюсь, большинство здесь не знает, кто такой Халк или Тор, вряд ли они смотрели фильмы про супергероев. Если попробовать объяснить проще, Дуёль очень похож на Лим Кокчжона[20].

– Да бросьте, ребята!

– И правда! Лицо точь-в-точь как у Лим Кокчжона, – с удовольствием подхватила Покхи, прыснув со смеху, а Ису улыбнулась в ответ.

– В любом случае Дуёль – настоящий герой. В прошлой жизни он спас очень много людей, – отметила Сунджа.

Они все мертвы.

После того самого «приветственного чаепития», когда умершие только прибыли на остров и правда наконец открылась, они снова собрались вместе. Вопреки ожиданиям, их встреча оказалась вовсе не мрачной, даже, наоборот, необычайно оживленной. Может, все дело в лунном сиянии, которое было особенно ярким в ту ночь?

Взгляд Чжины, который долгое время был устремлен к небу, скользнул к стоящему у окна пианино. Она провела пальцами по холодным клавишам.

– Чжина, сыграй, пожалуйста, – из-за спины вдруг раздался голос Ису.

– Боюсь, я не умею.

– Ну и что? Просто попробуй, может, получится что-то красивое.

– Твои мысли, честно говоря, иногда меня поражают.

– Да?

– Да, в тебе есть что-то такое… даже не знаю, как это объяснить. Думаю, если бы мы встретились при жизни, мы бы стали хорошими подругами.

– Кто знает, может, мы ими и были? – сказала Ису, мягко улыбаясь.

Как только Чжина коснулась клавиши «до», старенькое пианино отозвалось глубоким, плотным звуком. Чужой, но при этом свободный, странный и удивительный мир открывался за каждой нотой. Как это место. Она осторожно нажимала клавиши одну за другой.

В стороне от остальных, в полутемном углу, Чхансу внимательно разглядывал граммофон.

– Вам когда-нибудь доводилось пользоваться граммофоном? – поинтересовался у него Вону.

– Нет.

– Знаете, мне кажется, он ваш ровесник. Давайте покажу, как с ним обращаться. – Библиотекарь подошел ближе и начал перебирать пластинки. – Пожалуй, под сегодняшний вечер идеально подойдет вот эта мелодия, – сказал он, доставая пластинку с причудливым изображением оловянного солдатика на обложке.

Чхансу лишь отозвался сухим покашливанием, а Вону показал, как завести механизм.

– Когда пластинка начнет вращаться, нужно аккуратно опустить иглу.

Неуклюжие на вид руки Чхансу неожиданно легко и бережно справились с этим заданием.

– Прекрасно. Вы действительно мастер на все руки, – ободряюще сказал Вону.

Увидев в глазах мужчины легкое изумление, он тепло улыбнулся.

– Я ведь библиотекарь, я читаю книги жизней всех, кто здесь останавливается. Вашу, господин Чхансу, я уже прочел от начала до конца и знаю ваши скрытые таланты. Так что, если захотите послушать какую-то мелодию, просто скажите, и я заведу граммофон.

Из медного рупора, шурша и потрескивая, полилась музыка: классика, наполненная волшебным рождественским настроением.

– Это «Щелкунчик» Чайковского[21], мадам, – объявил Вону.

– Спасибо, Вону. Эта мелодия идеально дополняет этот вечер, – поблагодарила его Сунджа и обратилась ко всем: – Дорогие гости, надеюсь, вы пребываете в таком же хорошем настроении, как и я. Сегодня, если считать по земному времени, зимнее солнцестояние – самая длинная ночь в году. И вдобавок к этому на небе полная луна, так что ночь будет длинной и светлой. Так давайте устроим праздник по этому поводу?

– У нас есть традиция собираться вместе у камина