49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко

Чжина опустила голову, не желая показывать свои слезы.

– Да, мадам, – сухо бросил Вону и отступил.

– Есть такие истины, которые не то что принять, даже понять тяжело. Поэтому сегодня я скажу только одно: вы все недавно умерли, это ваше новое состояние, а все новое, будь то рождение или смерть, требует времени, чтобы понять, кто вы теперь, что вам делать и куда двигаться. Мы здесь, чтобы стать вашими проводниками в этом промежуточном мире. Сейчас вы сбиты с толку, и это абсолютно нормально. Сегодня просто выпейте теплого чая и отдохните. Пока вы в «Камелии», у каждого из вас будет возможность взглянуть на свою жизнь и шаг за шагом узнать правду о самих себе, – сказала Сунджа, глядя на всех спокойно, но твердо.

Как бы это ни было странно, казалось, что все, кроме Чжины, приняли свою смерть легко, словно услышали: «Сегодня хорошая погода», – отозвались: «А, да» – и пошли дальше.

Семидесятипятилетний Ку Чхансу, похоже, давно уже был готов к смерти, ведь в его возрасте она могла прийти в любое время. Ан Чжихо, наоборот, думал, что исчезнуть без следа даже к лучшему, а Пак Покхи почувствовала облегчение: она впервые за долгое время была поистине свободной.

Плакала одна Соль Чжина.

– Неужели вам не обидно? – спросила она, едва сдерживая всхлипы. – Вам это все кажется нормальным? Вы понимаете, что вообще происходит? Я жила, еле сводя концы с концами. Я до последнего работала как заведенная, только и делала, что зарабатывала на жизнь… И все это было просто так?! – Слезы душили ее, было тяжело дышать.

Ису подошла ближе и мягко коснулась плеча девушки, стараясь ободрить. Даже всегда сдержанный Дуёль убрал с лица свою спокойную улыбку и встал прямо, будто охранял покой этой минуты.

– Цветы распускаются, – неожиданно сказала Покхи, ее голос прорезал тяжелое молчание, как легкий ветерок в знойную жару. – Даже если цветок завял, опусти его в воду, и он оживет. Я сегодня увидела и снег, и море, а теперь вижу цветы. Я думала, больше никогда не увижу их. – Она поднесла чашку с чаем к губам. Настой стал особенно крепким, а на дне уже полностью раскрылась ало-красная камелия. – Очень красиво, – произнесла она спокойно.

Правду нужно говорить осторожно.

Быть искренним – значит быть настоящим, не лгать. И людям обычно кажется, будто правда должна быть легкой, светлой, как снег, что она должна делать жизнь лучше. Но на деле же она часто слишком прямая и потому ранит. Правда может быть жестокой. Иногда люди неизбежно причиняют боль, говоря ее.

Одна-единственная правда – «вы умерли» – пронзает, как лезвие. В такие моменты особенно сильно хочется тепла, поэтому ее стараются обернуть в заботу, подать с осторожностью, с сочувствием, с чем-то согревающим, чтобы было не так больно.

Правду нужно говорить аккуратно.

По салону «Камелия» снова зазвучала простая, но прекрасная музыка Баха – тихая, сдержанная, как сама правда, чтобы те, кто только что умер, смогли ее принять.

Сунджа, Вону, Дуёль и Ису молча наблюдали.

Иногда самое важное можно сказать и без слов. И пока высушенная, буквально мертвая камелия распускалась в чашке с горячим чаем, за окном по-прежнему падал снег.

Если из дома наблюдать за снегом, который по своей сути холодный, он кажется удивительно теплым и мягким. То же самое с жизнью и смертью. С правдой и чувствами.

Здесь, на границе двух миров, в теплом салоне «Камелия» среди живых воспоминаний медленно и безмолвно ложилась холодная, снежная правда, распускались ледяные цветы истины.