Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

клетками для его скота! Камерами смертников! Я встаю и подхожу к решетке. Этот гад не должен думать, что я его боюсь. До сих пор он всегда проходил мимо, бросив на меня короткий взгляд. В этот раз нет. Он останавливается примерно в метре от меня, складывает руки за спиной и смотрит. Эти глаза! Я заставляю себя выдержать взгляд. Что он хочет сделать? Пусть войдет и встретится со мной один на один! Спорим, он проиграет?

Только сейчас замечаю, что мои кулаки сжаты. Я снимаю напряжение в руках, слегка встряхиваю их. Потом берусь обеими руками за решетку, сжимаю металлические прутья, будто хочу их разогнуть. Его лицо не выражает ничего, разве что интерес. Я мог бы просунуть руку сквозь решетку и схватить его, но он стоит, кажется, как раз чуть дальше, чем я могу дотянуться. Может, удастся подманить его ближе. Хотя в горле внезапно пересохло, а тело вибрирует от напряжения, я стараюсь держаться уверенно.

- Что вам надо? Вы голодны, господин фон Хольстен?

Он называет нас по именам, так что я делаю так же. На его губах играет смутная улыбка. Видимо, ему нравится моя дерзость.

- В самом деле, - снисходит он до ответа.

Мое сердце против воли начинает биться быстрее. Я видел, на что способен этот монстр. И все же не могу представить, чтобы он меня одолел. Внезапно мне больше не приходит в голову, что ответить. Голова будто выметена начисто.

- Раздевайся, я хочу на тебя посмотреть, - требует он.

Что? У меня перехватывает дыхание! Этот тип, видимо, свихнулся! Он же не думает всерьез, что я буду для него раздеваться, чтобы он возбуждался, глядя на мое тело.

- Забудь, извращенный мудак!

Я демонстративно скрещиваю руки на груди. Похотливый мешок может идти куда подальше. Улыбка становится шире и добирается даже до глаз, которые начинают поблескивать.

- Спорим, через несколько минут ты будешь стоять передо мной голым, дрочить и показывать мне свой член? - спрашивает он.

Мне кажется, я ослышался. В ушах глухо гудит, будто в слуховой проход залетела муха. Мой вид, похоже, его забавляет. Наверное, я таращусь, как корова при громе. Я быстро пытаюсь взять себя в руки и сделать лицо каменным, но сомневаюсь, что получается.

- Ага, сейчас! Держи карман шире, козел! Если тебе что-то от меня надо, придется войти ко мне, - парирую я не очень убедительно.

Хватит с ним "выкать". Такой таракан как он, не заслуживает вежливого обращения.

- Нет, я могу просто стоять здесь и смотреть, как ты раздеваешься для меня, Том. Ты сделаешь в точности то, что я скажу. Сначала разденешься, потом возьмешь свой член в руку и покажешь мне, как дрочишь. Не притворяйся, будто никогда этого не делал. Я хочу увидеть, как ты кончаешь, Томми-бой.

Моя ярость растет до бесконечности. Я хочу начистить этому типу морду так, чтобы его никто больше не узнал, хочу свернуть ему шею, чтобы он смог посмотреть на собственную задницу. Как бы я хотел раздробить ему все кости в теле. Вены на шее опасно вздуваются. Чувствую давление в голове. Сейчас взорвусь, как паровой котел! Я пыхчу, а он снова привлекает мое внимание.

- Так же, как ты кончал в пизду своей жены, чтобы сделать ей ребенка, Том. Именно так я хочу это увидеть!

Теперь все! У меня в глазах краснеет, я бросаюсь к решетке, хватаю прутья и трясу их, кричу от ярости и ненависти. Я пинаю металл, пока ноги не начинают болеть и я не уверен, не сломал ли себе что-нибудь. Я плюю в его сторону, но не попадаю. Что пошло не так с этим мудаком? Как вообще может существовать кто-то вроде него?!

Он дает мне бушевать и, вероятно, забавляется этим. Потом поднимает маленькую фотографию, паспортное фото. Я хорошо ее знаю, но от испуга у меня почти останавливается сердце. На ней двое людей, которые значат для меня больше всех на свете. Моя жена и мой сын. Фото было в моем бумажнике. Конечно! Он забрал мои вещи. Мозг пытается понять, каков его план, и мне становится так плохо, что хочется блевать. Такое чувство, будто кто-то со всей силы ударил меня в живот. Я отшатываюсь от решетки. Подальше от него! Как можно дальше!

- Сколько сейчас мальцу? - спрашивает он. - Семь? Восемь? Сколько он весит? Сорок кило? Сколько чистого мяса?

Я снова у решетки. Опять кричу, ругаюсь, плюю, пытаюсь схватить фото, но он держит его как раз настолько далеко, что я не достаю, хотя чуть не выворачиваю себе плечо. Я слишком хорошо понимаю, что он задумал. Он хочет шантажировать меня семьей. Хочет пригрозить, что заберет моего сына и жену. Я вижу это в его глазах, знаю, что он видит, что я у него в руках.

- Ты сейчас будешь очень послушным, Том, - говорит он неизменно спокойным голосом. - Я понимаю, что это тебя немного взволновало. Но теперь ты образумишься и сделаешь то, что я хочу.

Его слова - как яд, медленно растекающийся по телу. Неужели я правда должен это сделать? Но кто мне сказал, что это спасет мою семью?

- Ты даже не знаешь, где они, - слабо возражаю я, внутренне уже разбитый. Он только усмехается.

- Ты уверен?

Грязная свинья! Если он тронет мою семью! До меня доходит, что я не смогу им помочь, если он действительно их заполучит. От этого осознания я внутренне умираю. Было бы адскими муками видеть их в одной из соседних камер, смотреть, что он с ними делает. Я бы этого не вынес.

- Пообещай, что не тронешь их.

Я слышу, как говорю это, но сам себе не верю. Он мог бы пообещать что угодно и все равно сделать, что захочет. Будто такой, как он, станет держать слово. И все же это максимум, на который я могу рассчитывать. Если вообще на что-то.

- Пока ты делаешь все, что я скажу, они в безопасности, - обещает он.

Эти слова не приносят облегчения, на которое я надеялся. Я в последний раз взвешиваю свои возможности. Что я могу сделать? Ответ прост: ничего!

Виктор

Том постепенно понимает, что у него нет выбора. Меня снова и снова завораживает, как мало нужно, чтобы манипулировать человеком. Маленькая фотография - и он ест у меня из рук. При