Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

заправках. Для чего бы я мог использовать его? Каждый мужчина на вкус немного другой, и это может меняться от эякуляции к эякуляции. Массу, которую он мне только что пожертвовал, я мог бы отлично использовать для стейка Кевина, который все еще приятно наполняет мой желудок. О мальчике мне тоже скоро придется позаботиться, как и о Нине. Насчет нее я изменил планы. То, что я придумал, ей понравится, а Линда получит свою кровать обратно. Я улыбаюсь в предвкушении и допиваю остаток, языком вычищаю стаканчик. Восхитительно.

Том пока не получит одежду. Раз уж я не могу его трогать, хочу хотя бы в любой момент видеть его голым. Он выглядит растерянным, когда шлюз не выдает ему новую одежду, но не протестует, просто садится на кровать, заворачивается в одеяло и опускает голову.

- Спасибо за это удовольствие для моего неба, Том. Скоро я обязательно попрошу у тебя добавки.

Я бросаю стаканчик в мусор и ухожу, не взглянув на него больше и не дожидаясь ответа.

"То, что ты узнаешь от друга-единомышленника, почти то же самое, что если бы ты узнал это сам"

- Иоганн Вольфганг фон Гете

Виктор

Покончив с перевязкой апатичного доставщика пиццы и набивкой желудка Леона, я позволяю себе передышку в кабинете. Уже поздний вечер, и я балую себя виски. Когда я кручу его в стакане, мне вспоминается сперма Тома. Широкая ухмылка расползается по лицу. С моим телохранителем я еще повеселюсь. Но сегодняшний вечер целиком посвящен Нине. Время прощания приближается, но, поскольку она была такой покладистой жертвой, я не стану забивать ее обычным способом. Моя маленькая уборщица всегда напоминает мне голубку - из тех, бабушкиных, которых я так любил. Поэтому я решил оборвать ее жизнь так же, как обрывал жизнь той птице. Но прежде мы проведем вместе последнюю ночь. Я читал о коровах, которых до забоя массируют, особенно хорошо с ними обращаются и кормят дикими травами. Говорят, это придает мясу особый оттенок. Интересно, работает ли это с людьми? Наверное, мне стоило начать раньше, чтобы это проверить, но все же я устрою Нине чудесный последний вечер, который заставит ее забыть о боли.

Телефон звонит и грубо вырывает меня из размышлений. Это мой друг Ханс, чьего гостя я уже некоторое время жду.

- Ну что, охота наконец удалась? - подкалываю я его.

Он охотник-любитель и часто употребляет термины, от которых меня разбирает смех.

- Да. Я поймал прекрасную лань, за которой давно охотился. Если можно, я бы сразу ее тебе привез. Она лежит хорошо связанная в багажнике моего "Джипа", но не знаю, выдержит ли она там целую ночь. Холодает.

Я смотрю на часы. Планы на вечер я разрушать не хочу, но Ханс прав: молодая женщина не должна слишком долго оставаться в машине. Риск, что ее обнаружат, растет, к тому же я не люблю, когда они лежат в собственной моче и ужасно воняют к моменту прибытия.

- Лучше всего, если ты приедешь прямо сейчас. У меня на вечер еще дела, - объясняю я.

- Как я тебе завидую, - вздыхает он и добавляет: - Уже в пути. Минут через пятнадцать буду. Ты, кстати, ничего не слышал от Норберта?

Норберт - третий в нашем союзе. Он фермер. У нас стало традицией на День урожая вместе резать скот и есть. Оба в этом году опаздывают.

- Нет, пока ничего. Надеюсь, он скоро объявится, - отвечаю я и осушаю стакан. - Я подготовлю апартаменты. До скорого, - прощаюсь я.

Поговорить успеем, когда он приедет.

Люси

Что это должно значить? Этот тип связал меня, заткнул рот кляпом и запихнул в багажник. А ведь обещал взять с собой на охоту. Я никогда не была на охоте. Он обещал не убивать животных, хотел только показать мне вышку и вместе понаблюдать за лисами и косулями. Зачем я только согласилась?

Я люблю природу, и Ханс так много рассказывал мне о лесе, что я согласилась, когда он спросил, не хочу ли я как-нибудь поехать с ним. Я официантка в кафе, где он иногда завтракает. Постоянных клиентов со временем узнаешь. Только через несколько недель он представился по имени. В этом нет ничего необычного. Настораживал скорее его сальный взгляд на мою задницу. Хансу наверняка уже за пятьдесят. Жены или подруги у него, видимо, нет, потому что в кафе он всегда приходит один. То, что мужчины пялятся на мою задницу, я вижу часто. Особенно когда я подвязываю фартучек - бантик на спине, видимо, особенно ее подчеркивает. Смотреть-то можно, но если кто-то меня лапает, получает по рукам. Я не шлюха!

Мотор глохнет, и сердце подступает к горлу. Куда он меня привез? Что задумал? Хочет изнасиловать? А ведь он всегда был таким милым и вежливым, когда я его обслуживала, и каждый раз давал чаевые. Как я могла догадаться, что он меня похитит? Он психопат? Убийца? Не могу представить, чтобы он причинил мне вред, но так же не могу представить, как он стреляет в милую косулю.

Я жмурюсь, когда свет заливает багажник. Его лица почти не разглядеть, когда он наклоняется ко мне, подсовывает руки под меня и поднимает. Где мы? Он так быстро со мной разворачивается, что у меня кружится голова. Я шатаюсь, когда он ставит меня на землю. Огромным ножом он разрезает веревки, которые так стянули мне ноги, что они онемели. Тысячи муравьев кусают мои пальцы и ступни, когда жизнь медленно возвращается. Но ноги все равно остаются ватными, и, когда он ведет меня к люку в подвал, я несколько раз спотыкаюсь. Мой взгляд скользит по великолепному старому зданию. Где мы? Он толкает меня к люку, который, очевидно, ведет в подвал. Такие входы я знаю с детства. Через них товары попадали прямо к месту назначения, например, уголь скидывали прямо вниз. Обе створки откинуты наружу, открывая прямоугольный проем. Когда я подхожу ближе, вижу каменную лестницу, ведущую вниз. Я упираюсь пятками в землю, но Ханс гораздо сильнее меня. Из-за кляпа во рту я даже не могу спросить, что все это значит и где мы. Он слегка приподнимает меня и несет по ступеням. Внизу он снова ставит меня на ноги и толкает вперед. Я испуганно озираюсь. Коридор темный и грязный. Подозреваю, что им пользуются нечасто. Дальше открывается металлическая дверь, и свет падает на