49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко

– Может, слушать CD странно, но и ты не самая обычная, как я погляжу. Ладно, держи. – Он протянул ей наушники. – Давай вместе.

Ису взяла один наушник. Чжихо нажал на кнопку, и диск закрутился. Три минуты сорок четыре секунды. «Микрокосмос»[38]. Они слушали вместе. Двести двадцать четыре секунды тянулись бесконечно долго.

Хорошо, что было темно: Чжихо мог скрыть раскрасневшееся лицо. Это был миг, который удержал их. Они не произнесли ни слова, но будто сказали все.

Когда песня закончилась, Ису почти неслышно прошептала:

– Я жалею, что умерла. Хотела бы пожить еще чуть-чуть.

Фонарик мягко прорезал густую темноту, словно луч маяка. Даже не видя ее, Чжихо знал: она плачет.

– Спасибо, – сказала Ису. – Мне сейчас было очень хорошо.

– Пойдем смотреть на звезды, друг.

С тех пор они стали сбегать вместе. Пока Ису жила в салоне «Камелия», они часто отправлялись к маяку посреди ночи. Сидели рядом на вершине и разговаривали.

– Расскажи мне о себе. Не про жизнь и смерть. Про что-нибудь неважное.

Они делились тихими, простыми, мерцающими историями. Слушали музыку. Смотрели на звезды. Мигали фонариками – и сами будто светились. Мысль об уходе, сначала странная, постепенно начала приносить волнение, потом радость, затем утешение, а после тоску.

«Наш пикник в самой глубокой ночи. Наше сияние в самой глубокой ночи. Даже если однажды придется уйти отсюда, хотелось бы сохранить в памяти те ночи. Когда я уйду окончательно… ты зажжешь для меня свет?»

Чжина стояла одна в погруженной во тьму гостиной.

В лунном свете, проникавшем через окно, можно было разглядеть картину Шагала. Мужчина в темно-зеленом парил над женщиной в черном платье и целовал ее. Бледные влюбленные, витающие в воздухе, выглядели словно призраки, не принадлежащие земле.

«И как же они могут улыбаться? Почему название картины – „День рождения“?» Чжина ничего не понимала.

От единственного воспоминания о своей жизни она ощущала пустоту. Чжина, пытавшаяся покончить с собой, и Ису, спасшая ее. Ей было не на кого опереться и негде остаться. Быть может, смерть и одиночество были для нее так же привычны, как темнота. Как бы то ни было, Чжина умерла в одиночестве и, лишенная памяти и воли, стала призраком. Она правда была невыносимо одинокой.

– Чжина, – раздался в темноте голос Вону. – Зажечь свет?

– Нет.

– Может, горячего чаю?

– Не надо.

После того как она прочла книгу жизни Чжу Хондо, находиться рядом с Вону стало неловко. Отчаянные, безотрадные воспоминания Соль Чжины – и такие счастливые воспоминания Чжу Хондо. Испытав пусть и краткий миг ее жизни, Чжина вдруг почувствовала, насколько жалким казалось ее собственное существование, сам факт того, что она Соль Чжина.

В голове крутились мысли: «Разве я могла быть Чжу Хондо?»

И все же живое ощущение тех воспоминаний, пронизанное счастьем, вновь и вновь всплывало в ней, и ей было трудно справиться с трепетом, с ожиданием Вону, с надеждой на него. Даже сейчас она ненавидела себя за то, что сердце начинало биться быстрее, за то, что ей приходилось переводить дыхание, когда он подходил ближе.

– В вашей книге жизни появилась новая запись.

Чжина обернулась:

– Причина моей смерти… Это было самоубийство?

– Нет. Та попытка закончилась ничем. Запись относится к более раннему времени. Человек, который спас вас тогда, умер на следующий год.

– Ису… умерла?

– Трагическая смерть.

«Ису, эта ангелоподобная девушка… но почему?» Мысли смешались, словно их кто-то перепутал.

– Похоже, у вас есть способность читать книги жизней, – спокойно сказал Вону. – Книги тех, кто останавливался в «Камелии», доступны для всех. 25 декабря 2014 года – запись, перекликающаяся с книгой жизни Ю Ису. Хотите ли вы прочесть жизнь того, кто спас вас? Быть может, связь с Ису станет ключом к вашей собственной судьбе.

Вону протянул ей книгу жизни Ю Ису. Прожить ее воспоминания так ясно и остро. Стать свидетелем ее конца. Возможно, Чжине придется вынести боль и горе другого человека и то, чего ей не стоило знать. Имела ли она право на это?

«Все в порядке. Все в порядке», – звал ее голос Ису.

– Вы уверены? – послышался голос Вону.

«Уверена ли я? Можно ли быть в этом уверенным? Почему вокруг меня одна только смерть?»

– Нет…

Чжина отвернулась к окну и ответила едва слышно. В темноте ее ссутулившиеся плечи слегка дрожали. Спина, еле державшаяся, выглядела жалкой. Она казалась одинокой, тревожной, ее вид вызывал боль.

Вону сделал шаг и замер.

Соль Чжина или Чжу Хондо?

Но разве это важно? Важнее было то, что его сердце потянулось навстречу рыдающей Чжине. Это чувство он хотел сохранить: то утешение, которое он так жаждал услышать, скитаясь в одиночестве духом. Последнее человеческое чувство, оставшееся у него, – вероятно, сострадание.

Ранний вечер. Станция Тонбэк

Небольшая одноэтажная станция с темно-коричневой крышей, укрытой снегом. Сквозь широкие деревянные окна лился дневной свет. Стоило распахнуть раздвижную дверь, и море открывалось целиком. По заснеженному полю накатывали волны, на нем словно карандашом была проведена линия рельс, тянувшихся к станции Тонбэк. У самого их края стоял поезд, привезший мертвых: застывший, погруженный в зимнюю спячку.

Небо было розовато-персиковым, облака – мягкими, как кошачья шерсть. Море оставалось спокойным.

– Приближается ночь. Давайте встретимся немного раньше и проводим последний закат.

Мертвые собрались в зале ожидания и расселись на длинной деревянной скамье. Воздух давно пустовавшей станции был особенно промозглым, изо рта вырывались белые клубы пара. То ли так действовало незнакомое место, то ли нахлынули воспоминания о первом прибытии сюда, но никто не говорил ни слова.

В центре зала Дуёль разжег печку, наполненную опилками. Когда она заалела, по комнате разлилось тепло. Сунджа, поглаживая корзину, улыбнулась мягко и широко.

– Вы ведь впервые здесь с тех пор, как сошли с поезда. Станция Тонбэк совсем маленькая, и поезда приходят редко. Здесь кто-то прибывает, кто-то уходит, а кто-то ждет. Я всегда жду. Ожидание – странное чувство. Это желание встретить или проводить? Радость или сожаление? Нерешительные, тоскливые чувства приходят и уходят, как волны. Но со временем и они утихают, как сегодняшнее море. Я желаю спокойствия всем: и тем, кто остается здесь, и тем, кто уходит. По земному времени сегодня ночь, последняя ночь года. Во всем мире это ночь прощания с годом, а здесь это ночь угасания одной жизни. Ну что, проводим последний год?

Затрещали искры, разлился запах горящего дерева. Тепло, звук, запах и люди. Когда вечер наполнился уютом, станция наконец стала похожа на место, где можно остановиться.

– Музыка здесь не нужна, – сказал Вону, и все прислушались. Низкий шум моря напоминал партию контрабаса.

– Сегодняшний специальный напиток из дабана[39], – подмигнула Ису.

Дуёль принёс большую корзину, укутанную в цветастый платок.

– Довольно тяжелая.

Внутри оказался термос цвета темного граната и старинные чашки с узором камелий, а также стеклянные банки с кофе, сливками и сахаром.

– Вот это да… – выдохнула Покхи.

– Дедушка