Небывалый урожай - Джо Р. Лансдейл

- Ну, было темно, и я сошел с корабля после шести месяцев плавания, долгих шести месяцев с людьми, кораблем и морем. И вот я иду по темному переулку, наслаждаясь ночью, как обычно, ищу местечки потемнее да позлачнее, в нашем с тобой духе, и вдруг - натыкаюсь на этого старого алкаша, лежащего в проеме с бутылкой, прижатой к лицу, да так прижатой, будто это рука прекрасной дамы.

- И что же сделал?

- Для начала пнул, - сказал я, и ответная улыбка Глории была прелестна.

- Продолжил?

- Видит бог, пнул со всех сил. А потом стал топтаться у него на лице, пока не осталось ни носа, ни губ, ни глаз, только красное месиво, облепившее череп. Его голова стала похоже на дыню, которую сбросили с высоты в груду битой белой керамики. Потом я дотронулся до его лица. И даже попробовал на вкус - коснулся губами, провел языком...

- О! - oна вздохнула, наполовину смежив веки. - Он кричал?

- Вскрикнул разок. Всего разок. Я пнул его слишком сильно и слишком резко. А потом бил его по голове носками ботинок до тех пор, пока отвороты у брюк не промокли и не прилипли к лодыжкам. 

- О, боже, - сказала она, прижимаясь ко мне. - Давай сделаем что-нибудь такое. Давай?

И мы сделали. В первый раз была дождливая ночь, и мы поймали старую женщину. Ей с нами было очень хорошо, покуда мы не достали ножи, и смерть как-то слишком быстро не прибрала ее к рукам. Следующим был калека, которого я выманил от театра в центре города, и то, как мы с ним обошлись - просто гениально, высший класс. Его инвалидное кресло вы найдете недалеко от того места, где нашли фургон и другие вещи.

Но это неважно. Вы знаете, что мы делали, какие у нас были инструменты, как мы вешали того калеку на мясной крючок в моем фургоне, и он качался там, пока мухи не облепили двери - жирные такие, каждая размером с виноградину.

И конечно, та маленькая девочка... Это была блестящая идея Глории - подключить к расправе детский трехколесный велосипед. То, что она вытворяла со спицами... о, эта женщина была знатоком боли!

Мы убили еще двоих. Обе расправы удались на славу - хотя, конечно, были и близко не столь хороши, как та девчонка. Но однажды ночью Глория как-то по-особому посмотрела на меня и сказала:

- Этого мало. Нужно что-то еще.

Я улыбнулся и ответил:

- Ну уж нет, детка. Я тебя люблю, но убить себя все равно не дам.

- Нет-нет! - выдохнула она и взяла меня за руку. - Ты не понял, куда я клоню. Мне самой нужна боль. Мне недостаточно просто наблюдать. Они страдают, а я сама ничего в себе не чувствую. Разве ты не понимаешь, что мне нужно?

Я посмотрел на нее, гадая, правильно ли все понял.

- Ты любишь меня?

- Да, - твердо ответил я.

- Тогда знай - остаток жизни я хочу провести только с тобой, глядя в лицо твое, купаясь в боли, что ты даруешь мне, трепеща от ужаса.

И я понял, что ей от меня нужно, прекрасно понял. Прямо там, в машине, я схватил ее, схватил за горло и ударил головой о лобовое стекло, прижал к себе и придушил, потом отпустил, и снова придушил, и снова отпустил, всячески себя сдерживая, не давая хватке стать убийственной - я к тому времени стал в таких делах настоящим экспертом. Она кашляла, задыхалась... и улыбалась мне - с любовью и страхом в глазах. И, о боже, это было просто чудесно, прекрасно, то был самый восхитительный опыт из всех, что мы с ней делили на двоих. Когда она наконец обмякла на сиденье, я весь дрожал и был счастливее целого света - никогда в жизни ничего подобного не испытывал и уже не испытаю. И Глория была так прекрасна в тот момент - ее глаза закатились, синюшные губы растянулись в довольной улыбке.

Я продержал ее у себя дома несколько дней. Держал в своей постели, пока соседи не начали жаловаться на запах. Я уже говорил с психоаналитиком, или кем был тот парень? У него на мой счет есть кое-какие догадки. Он считает меня зачинателем традиций на целое поколение вперед, и это пугает его до чертиков. "Социальная мутация", вот как он сказал. "Первобытная природа человека, вошедшая в ослепительный зенит".

О дьявол, мы все здесь одинаковые, так что не смотрите на меня так, будто я какой-то урод. Что тот парень делает в пятницу вечером? Смотрит футбольный матч, ралли или боксерские матчи - и ждет, когда перевернется машина, когда какого-нибудь парня вынесут с ринга с кашей вместо мозгов. Да, мы с ним очень похожи - почти родные братья. Видите ли, эта болезнь есть в каждом из нас. Мелодия низкого тона зачастую не слышна, но все равно есть. Во мне она - сущее крещендо, барабаны, духовые и струнные разом. Не бойтесь ее. Дайте ей волю. Задайте ритм и наращивайте темп.

Говорю вам, любовь в сопровождении такой музыки - самая прекрасная, самая счастливая любовь.

Что ж, я сказал все, что хотел, и добавлю лишь следующее - когда пристегнут мои руки и лодыжки к стулу, когда наденут на голову колпак, надеюсь, что почувствую боль и удовольствие от этого, прежде чем мозг зажарится дочерна. Надеюсь, успею уловить запах, с каким подгорает моя собственная порочная плоть...

Перевод: Григорий Шокин

Дэн Лоури придумал эту историю, говорил о ней бесконечно, но, похоже, никак не мог собраться с духом и написать ее. Я слушал, как он рассказывал мне об этом и о том, как он хотел это сделать, и однажды у себя дома я загнал его в угол. Я сказал: напиши это, парень.

Он этого не сделал.

Я спросил: не хочешь ли написать это вместе?

Идея ему понравилась .

Мы работали над ней вместе за моим кухонным столом, потом он пошел домой и поработал над ней самостоятельно, и я сделал то же самое, и мы взяли лучшее из того, что у нас было, и написали полный рассказ. Я сделал черновой вариант, отдал его Дэну. Затем я отполировал его.

Отправил в "Twilight Zone".

Я знал, что он наверняка будет куплен.

Но это было не так. Но Т.Э.Д. Кляйн, редактор "TZ", подумал, что из него получится отличный фильм.

Мы разослали его еще в несколько мест, но безрезультатно.