Небывалый урожай - Джо Р. Лансдейл

Я знал, что история идеально подходит для этой антологии, но мои надежды были невелики. Пока что никто не проявил особого интереса. Наш лучший ответ был от Кляйна, который рассказал, что из этого мог бы получиться отличный фильм.

Эду она понравилась, он купил ее, и она появилась в "Сталкерах". С тех пор она была переведена на аудио, несколько раз переиздавалась, и была отличная экранизация комикса, и сейчас разрабатывается новая экранизация.

Был даже небольшой интерес к фильмам, но, увы, он угас.

Я считаю, что Т.Э.Д. Кляйн, или Тэд, как его большинство знает, был прав.

Из рассказа получился бы отличный фильм.

Р.S. Это дань уважения бульварному чтиву, и история была написана в разгар увлечения дальнобойщиками, вот почему здесь так много их жаргона.

Микки снова взялся за свое. Его крики эхом разносились по задней части, смешиваясь с завыванием ветра в иллюминаторе верхнего стрелка. Пилот отвлек Спаркса от работы с радио, чтобы отослать его обратно, чтобы тот позаботился о Микки и утешил его.

День тянулся медленно, и они провели его в ангаре, слушая радио, по очереди дежуря на вышке, составляя боевые планы. Сразу после заката они надели снаряжение и выехали, ждали высоко, в укрытии, над оживленными торговыми трассами. Поджидали добычу.

Сегодня ночью они собирались напасть на большой конвой. Убить как можно больше людей, а затем отправиться на более мелкие торговые пути, чтобы найти и уничтожить их. Если повезет, их машина к рассвету будет покрыта множеством красных отметок убийств. При мысли об этом Пилот изобразил улыбку на лице. Именно он рисовал красные полосы на бортах их машины (боевая раскраска), и было радостно видеть, как они растут. Он надеялся, что когда-нибудь они превратят машину из черной в красную.

Наконец Пилот увидел конвой. Он окликнул Спаркса.

В задней части Микки перешел на всхлипывания и стоны, отодвинул боль в обрубках ног, сосредоточил всю свою волю на предстоящей миссии.

Когда Спаркс согнувшись шел вперед, он наклонился и похлопал по летной куртке Теда, стрелка турели, потом снова взялся за рацию.

- Ночь обещает быть удачной для охоты, - сказал Спаркс Пилоту. - Я перехватывал вражеские переговоры. В нашем операционном районе их должно быть сотня. В текущем вражеском конвое двенадцать, сэр. Большинство конвоев сопровождения находятся на севере, в районе места вчерашней вылазки.

Пилот кивнул, с трудом выговаривая слова, которые вырывались из его обожженного горла.

- Это будет хорошая ночь, Спаркс. Я это чувствую.

- Смерть врагу, - сказал Спаркс.

И слова хором повторил весь экипаж.

Итак, они затаились на возвышенности, ожидая, пока колонна грузовиков проедет внизу.

* * *

- Это Бродяга из Талсы. Здесь Бродяга из Талсы. Меня кто-нибудь слышит? Приeм.

- 10-4[6], Бродяга. Здесь Эл-Эй Флэш.

- Где ты находишься, Эл-Эй?

- Bосток и педаль в пол по шоссе I-20, приближаюсь к отметке 450. А ты как, Бродяга?

- На запад, в Даллас, фура тортов. Что там со Смоки?[7] Приeм.

- Один на съезде Гарленда. Большой жирный Mедведь. Как у тебя за спиной?

- Чисто, Эл-Эй, чисто до самого Холсвилла. Там, на выезде из Оуэнтауна, пара окружных шерифов. Где все супер-патрульные?

- Ты не слышал, Бродяга?

- Что не слышал, Эл-Эй? Приeм.

- Недалеко от шоссе I-30, в городке Маунт-Плезант. Ты что, не знал про Банановую Кожуру?

- Банановую Кожуру? Приeм.

- Черная Птица его достала.

- Черная Птица?

- Ты вообще выпал.

- Был в Нью-Йорке какое-то время, только что загрузился в Бирмингеме, еду на Западное побережье.

- Какой-то псих мочит дальнобойщиков. Банановая Кожура был последним. Кто-то нас мочит направо и налево. Кабину Банановой Кожуры расстреляли в щепки, как и остальных. Кто-то утверждает, что видел машину, которая достала Банановую Кожуру. Черный "Тандерберд"[8], специально "подстриженный" и оснащенный по-особому. Выглядит слишком длинным. Дальнобойщики прозвали его "Черной Птицей". Даже ходят слухи, что это призрак. Смотри в оба.

- Призраки не обрезают и не переделывают "Tандерберды". Но я точно буду смотреть в оба.

- 10-4. Нам еще не хватало какого-то психа, который бы нас доставал. Бизнес и так тяжелый.

- Абсолютно 10-4. Начинаешь пропадать, поймаю на обратке.

- 10-4.

- 10-4. Педаль в пол и погнали.

* * *

Бродяга, управлявший белым "Фрейтлайнером"[9], оснащенным сморщенной головой, свисающей с ручки прикуривателя, и разворотом из мужского журнала, приклеенным к потолку кабины, засунул кассету Ронни Милсэпа[10] в магнитолу, подпел три песни и заглушил его.

На шоссе было мертво. Ни грузовика, ни машины. Ни звезд над головой. Только плотная черная завеса облаков, за которой скрывалась луна.

Милсэп не катил. Бродяга вытащил кассету, включил стерео, нашел бойкую мелодию, под которую можно было насвистывать. Почему-то хотелось насвистывать, шуметь. Он подумал, не связано ли это с тем, что рассказал Эл-Эй. С Черной Птицей.

А может, просто ночь. Конечно, было необычно, что шоссе между штатами было таким пустынным, таким мертвым. Будто его грузовик - единственное транспортное средство, оставшееся в мире...

Он что-то увидел. Казалось, оно возникло из ниоткуда, мелькнуло в оранжевом свете приближающихся огней эстакады. Похоже было на машину, несущуюся без фар.

Бродяга моргнул. Ему показалось? Все произошло так быстро. Конечно, только безумец мог гнать так быстро по федеральной автостраде без света.

Его охватило ощущение, похожее на выход из пике; как тогда, во Вьетнаме, когда он снижался почти к листве, чтобы доставить огненную смерть, а в последний момент поднимал вертолет в небо и оставлял землю позади в вспышке красно-желтого пламени. Потом, барражируя во вьетнамском небе, он чувствовал только облегчение, что руки сработали и его не распылили перцем и солью по всему Вьетнаму.

Бродяга выключил стерео и задумался. На верхней губе выступила капля пота. Может, он только что видел Черную Птицу.

- ...в конвое такого размера должно быть безопасно... - слова просочились из рации Бродяги.

Он так глубоко ушел в мысли, что пропустил начало передачи. Прибавил громкость. Болтовня была яростная. Это был конвой, и его члены обменивались мыслями, историями и веселой трескотней, как дети, меняющиеся бейсбольными карточками.

Гнусавые, скрипучие голоса вдруг стали очень уютными; загнали воспоминания о Вьетнаме глубоко