Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

на этот раз вогнал металл в ее плоть и углубил разрез. Завороженно я смотрел, как кожа раскрывается, как появляются кровь и жировая ткань, темные мышечные волокна и наконец то, что я хотел увидеть. Ее кишка блестела розовым и вываливалась из тела. Петли свисали, болтались перед ее носом. Я схватил их и сильно дернул. Как же приятно это было на ощупь. Я жадно рылся в ее теле, сжимал и тянул, вырывал все, что попадалось под руку. Я знал, что сердце лежит под ребрами и что до него не так просто добраться, но пилу из ящика с инструментами я приготовил заранее.

Знаю, что в этот первый раз действовал очень неумело, но кто же совершенен, когда делает что-то впервые. Мне нравилось копаться в крови и внутренностях. Я и сам был голым и валялся в ее экскрементах, как свинья. Не знаю, когда она умерла - вероятно, задолго до того, как я это заметил. Солнце стояло высоко, когда я запихивал ее расчлененное тело в морозильный ларь. Вода в душе у бассейна еще не была выключена, так что я смог там помыться. Хижину тоже придется убрать, иначе будет вонять, да и тело Серены не могло оставаться в ларе вечно, но для начала я был доволен: запер храм моего плотского наслаждения, оделся и пошел есть.

Серена оставалась со мной еще долго, потому что ее мясо я мог есть только когда оставался дома один. Полиция ее искала, семья даже появлялась у нас, но никто не нашел моего тайного сокровища. Все решили, что она сбежала или с кем-то укатила, может, по дороге стала жертвой преступления. Никому и в голову не пришло, что я причастен к ее исчезновению, так что я чувствовал себя вполне в безопасности, когда взял следующую жертву - соседского мальчишку. Убирать хижину от крови было муторно. Пришлось скрести средствами, которые жгли легкие и разъедали кожу, но иначе от запаха крови было не избавиться. Эту работу я принимал с радостью, если взамен получал то, чего желал.

Нина нежится в моих руках. Я смотрю в окно и замечаю, что встает солнце. Пора. Я прижимаюсь губами к ее затылку, перекатываю на живот и тяжело наваливаюсь сверху, так что у нее нет шанса вырваться. Пока мой член словно сам собой скользит в нее, я поправляю подушку под ее лицом. Я двигаюсь в ней лениво, одновременно перекрываю ей воздух, вжимаю подушку в лицо. Все должно идти очень медленно, как с голубками. Я трахаю ее в мучительном черепашьем темпе, пытаюсь совместить свой пик с моментом ее смерти, злюсь, что не вижу ее лица, пропускаю момент, когда ее глаза гаснут. Я приносил смерть много раз и наблюдал за ней. Признаки знаю точно. Тело Нины сводит судорогой от нехватки кислорода. Ее руки с культями бесполезно скребут по матрасу, слабеют на глазах. Весом своего тела я пригвождаю остаток ее стройного тела. Ее легкие от этого сдавливаются еще сильнее. Она больше не может дышать глубоко, через подушку, которую я вжимаю ей в лицо, почти не поступает воздух. В судороге она вызывающе выгибает мне навстречу зад. Я толкаюсь сильнее, трахаю жестче, давлю сзади на ее голову, другой рукой с подушкой толкаю ее навстречу. Нина идеальна. Ее последние судорожные подергивания массируют сок из моего твердого члена, заставляют его излиться. Когда последний вздох покидает ее тело, иссякает и последняя капля моего семени. Я оседаю на ней, расслабляю руки и несколько минут прислушиваюсь, но больше ничего не слышу. Ни дыхания, ни сердцебиения. Мой член все еще в ее теплой пещере, но постепенно выскальзывает. С сожалением скатываюсь с обмякшего тела. Нина ушла, то, что здесь лежит, - лишь труп. Я встаю и иду в ванную помочиться. Мой член липнет от моего и ее сока. Хотя позже мне придется помыться еще раз, я встаю под теплую струю, поднимаю лицо и даю воде стекать в рот. День начинается как раз по моему вкусу и может стать только лучше. Я насвистываю, щедро намыливаясь гелем для душа.

Йонас

С какого времени можно беспокоить господина фон Хольстена? Понятия не имею, как выглядит его распорядок дня. Он фанат здоровья, который до завтрака уже бегает трусцой, или предается жизни богатого холостяка и спит до полудня?

Я встал рано по своим меркам и мужественно встречаю завтрак с матерью. Она пьет только кофе, потому что уже поела, но считает своим долгом составить мне компанию. Вздыхая, отвечаю на ее вопросы, хотя мой рот еще не готов ни к чему, кроме приема пищи.

- Мам, - умоляю я через несколько минут. - Может, ты просто дашь мне поесть? Я потом приведу себя в порядок, надену чистое и поеду на виллу подписывать трудовой договор. Довольна?

На миг меня мучает совесть, потому что она обиженно поджимает губы.

- Мам, я нервничаю. Ты разве не понимаешь? - пытаюсь я косвенно извиниться.

Она кивает и допивает кофе.

- Ладно, хватит. Мне тебя потом отвезти или твоя машина снова на ходу?

По тону понимаю, что она еще не до конца меня простила. И все же я не делаю ей одолжения - не прошу подвезти. Хотя бы в дороге хочу покоя. К тому же появляться с матерью на буксире было достаточно стыдно и один раз. Мой приятель Нико вчера занялся моей колымагой. Он учится на мехатроника и сколько я его знаю, все время возится с машинами и мотоциклами.

- Нико все починил. Тебе не нужно меня везти. У меня потом еще дела, - сообщаю я.

Она кивает, ставит чашку в посудомойку и снова поворачивается ко мне.

- Я очень за тебя рада, Йонас, - говорит она и смотрит с теплотой.

Блин, моя мама умеет вызвать чувство вины.

- Спасибо, - говорю я и игнорирую маленького чертика, который шепчет мне на ухо, какой я неблагодарный.

Час спустя я в пути. Хотя я уже отправил списки заказов господину фон Хольстену по электронной почте, они лежат у меня рядом распечатанными. На всякий случай. Интересно, какой он выберет? За дорогой ему придется действительно серьезно раскошелиться, но для такого богатого человека это наверняка просто чаевые. Я же такой суммы в руках никогда не держал. На эти деньги можно купить реально классную машину. Придется подождать его решения. Мой взгляд скользит к часам. Скоро полдвенадцатого. Правильно ли я выбрал время,