Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

Разочарованный, что больше не получаю этого сока, я начал ее кусать. Серена кричала, била меня по голове, извивалась подо мной и этим возбуждала меня еще больше. Я вцепился зубами в ее половую губу и в конце концов сумел оторвать маленький кусок. Мне это показалось даром богов. Я жевал ее плоть, пока она дико бушевала подо мной. В конце концов ей почти удалось от меня вырваться, но я бросился на нее, схватил за голову и бил ею о спинку кровати, пока она не потеряла сознание. Похоть окончательно завладела мной. Я был возбужден до кончиков волос, но должен был сохранять ясную голову. Кроме нас в доме находились двое взрослых - домработница и шофер, - но оба, похоже, до сих пор нас не слышали.

Чтобы не искушать судьбу, я первым делом запер дверь. Потом положил бесчувственную обратно на кровать, засунул ей в рот наши трусы и обвязал одним из ее шарфов голову, чтобы зафиксировать кляп. Затем связал ей руки одним из ее узких льняных поясов, привязав к спинке кровати. Ноги доставили мне больше проблем: я хотел, чтобы она лежала передо мной широко раскрытой, чтобы дальше лакомиться ее сладким соком. Наконец я нашел еще два шелковых платка, которыми подтянул ее подколенные впадины к рукам и зафиксировал. Довольный своей работой, я снова припал ртом к все еще кровоточащей ране и какое-то время сосал ее, наслаждаясь железным вкусом, смешанным с ее еще не успевшей остыть страстью. Теперь, когда она была так мне отдана, вся моя робость меня покинула. Я тщательно ее обследовал, раздвинул половые губы, засунул ей несколько пальцев во влагалище и в задний проход. Я трахал ее попеременно в обе дыры, пока она наконец не очнулась. Насколько же прекраснее было чувствовать ее защитные движения, слышать ее булькающие звуки, пробовать ее панику, чем надругаться над безразличным обмякшим телом. Эту ночь с Сереной я не забуду никогда.

Я крепко и со вкусом кусал ее наглый зад, большую грудь, бедра, по-настоящему отыгрался. Наконец я нашел свою первую жертву и мог прожить то, что раньше только проигрывал в фантазиях, снова и снова. Она кричала в кляп и все время плакала, что каждый раз возбуждало меня заново, пока я не оказался полностью опустошен. Я знал, что должен ее убить, и мысль о том, как я это сделаю, заставляла меня дрожать от предвкушения. Однако мне было ясно и то, что в своей комнате я не должен устраивать свинарник. Мне нужно было место, куда я мог бы отвести жертву, где я мог бы ее забить и, лучше всего, сразу и приготовить. Я хотел наконец поесть человеческого мяса, а поскольку Серену все равно нужно было убрать, она казалась мне идеальной жертвой. Только куда ее девать?

Ферма моих бабушки и дедушки была бы идеальна, но она была слишком далеко. Я не мог транспортировать девушку на длинное расстояние, поэтому отпадала и маленькая хижина у озера, где я иногда рыбачил с отцом, когда он брал передышку. Оглушать рыбу дубинкой не относилось к моим любимым занятиям, но все же это было что-то живое, что находило смерть от моей руки. Я не брезговал снимать скользких тварей с крючка и видеть, как они беспомощно двигают жабрами, через которые больше не будет течь вода.

Серена была другого калибра. Я хотел ее подвесить, вскрыть ее тело, увидеть внутренности, потрогать их, вырвать из нее. У меня текли слюнки, когда я думал о ее мясе, которое можно пожарить или запечь. При мысли о жарке меня осенило. В саду была круглая беседка для гриля, которую велел построить отец и которой почти никогда не пользовались, потому что к нам почти не приходили гости, а у родителей не было времени. Беседка была оснащена всем, что мне нужно: электричество, холодильник, морозильный ларь. Если я смогу спустить Серену туда, я смогу заняться ею в полном покое. Было уже слишком холодно, чтобы находиться в саду. Садовник приходил только раз в две недели, чтобы проверить, все ли в порядке, и в последний раз подстричь газон, как он говорил каждый раз.

Я оставил свою девушку одну, чтобы все подготовить. При этом я постоянно боялся, что она освободится или кто-нибудь ее найдет, поэтому торопился. Предвкушение того, что я хотел сделать, подгоняло меня дополнительно. Впервые я должен был убить человека и съесть его плоть. Давняя мечта должна была сбыться. Я был как в трансе, когда доставал охотничий нож деда из витрины в гостиной.

Серена была немного выше меня, но легче, и все же я едва мог ее нести. В конце концов я поставил ее на ноги и заставил идти, держа нож у ее спины и слегка раня ее для забавы. Лезвие было чертовски острым. Это было чудом, что нас никто не заметил. Ранним утром мы добрались до темного сада. Я загнал ее в беседку, тщательно запер дверь и закрепил наручники вокруг ее лодыжек. У нее были такие стройные щиколотки, что это сработало без труда. Я дернул за веревку, которую я заранее закрепил между металлическими кольцами, так сильно, что она упала. Я бы с удовольствием слышал ее крики отчетливее, но не решался вынуть кляп. Мне пришлось напрячься, чтобы подтянуть ее вверх. У меня со лба капал пот, когда она наконец повисла головой вниз. Чудесный вид. Ее черные волосы казались длиннее обычного и волочились по полу. Я схватил их, подтянул ее голову к себе и лизнул ее соленые глаза. Она полностью моя. Ее хныканье было последним подарком мне. Неопытный, я разрезал ей горло слишком поверхностно. Кровь шла, но дыхательное горло осталось невредимым. Даже не брызнуло, как я себе представлял. Я быстро подставил под ее голову металлическую ванну, чтобы собрать кровь, как видел на ферме. Ее волосы мешали, я схватил их и обрезал высоко на голове, поиграл с мыслью скальпировать ее, как раньше делали индейцы, но жадность была слишком велика. Я приставил нож к ее промежности и провел тонкую линию до самой грудной кости. Снова приставил к низу живота,