Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

Для похищения Норберт выбрал выходные, когда Хайде была в гостях у родни и должна была остаться на ночь. Значит, ребенок обязательно должен был родиться в первый день похищения, пожить, чтобы запустить приток молока, а потом исчезнуть, чтобы Норберт мог в одиночку наслаждаться сладким грудным молоком. Гинекологи знают, что сперма может стимулировать роды, поэтому перенашивающим женщинам, советуют спать с мужем. Этот метод Норберт, конечно, попробовал первым. Из-за объемов тела его стельной коровы он трахал ее сзади, и, когда успеха не было, трахнул еще раз, а поскольку это было так хорошо, то и еще раз. Из-за спермы ли, из-за стресса или грубого обращения - могу только предполагать - во всяком случае, схватки начались, и Норберт снял на видео в полном объеме, как проходили роды, при этом он зафиксировал роженицу за все четыре конечности и, поскольку это длилось долго, во время родов еще раз с наслаждением трахнул ее в зад. Очень возбуждающее чувство, как он нам рассказывал. Видео стало абсолютным хитом в наших избранных кругах. Хорошо видно, как голова ребенка продвигается через влагалище, пока Норберт еще орудует в кишечнике матери.

Все шло по плану. Ребенок родился жизнеспособным, был приложен Норбертом к материнской груди для стимуляции притока молока и на второй день продан с огромной выгодой. Норберт не хотел рисковать, что жена услышит крик младенца, тем более что детей у них нет, хотя Хайде их и хочет. Он спрятал свою новую дойную корову в тайнике под скотным двором, где навещал ее ежедневно, чтобы услаждаться ее грудью и соком ее пизды. Вторая его страсть - вагинальный секрет. Он неустанно гладит и сосет эти "киски", пока не получит, чего хочет. Да, таков наш Норберт.

Теперь он спрашивает, найдется ли у меня двое апартаментов для него - одни на короткий срок, другиe - на долгий. С любопытством спрашиваю зачем.

- Для кого они?

- Долгосрочные - для моей старой дойной коровы, другие - для новой. Ее я заберу на ферму, когда она отелится. Но это еще не скоро, к тому же Хайде только через три недели уезжает на курорт. Когда она уедет, у меня будет все время мира для моей "новенькой".

- А почему ты не захватил первую, когда Хайде была в отъезде? - не отстаю я.

- Потому что она уже на ферме. Я сам ее обрюхатил, - объясняет Норберт с некоторой гордостью.

- Так это твой ребенок? - спрашиваю я с легкой тревогой.

- Ну и что? Принесет еще тысяч пятьдесят евро. Скоро дам объявление. Спрос всегда есть.

Тут он, пожалуй, прав. Пятьдесят тысяч? Ого, это куча денег. Может, нам стоит подумать о том, чтобы забирать с улицы только беременных? Многие вообще не хотят этих детей. Зачем убивать, если можно на этом так заработать? Невероятно, какими некоторые люди бывают дураками.

Я даю Норберту добро, и он обещает скоро быть. Начинать с Томом до его приезда не стоит. Этого телохранителя я хочу, черт возьми, смаковать, а не брать быстро, между делом.

Йонас

Я знаю, что заказанная садовая техника еще не могла прийти, и все же нетерпеливо жду, когда господин фон Хольстен позвонит. Странно: когда я рядом с ним, мне хочется уйти, но когда он не дает о себе знать, я нервничаю. Что бы это значило? Я валяюсь в своей комнате, но настолько неспокоен, что постоянно вскакиваю и расхаживаю, открываю ящики и ищу что-то, сам не зная что. Мне под руку попадается его визитка. Я беру ее в постель, читаю снова и снова. Виктор фон Хольстен. Гордое имя. В этом мужчине есть что-то, что одновременно и притягивает, и сбивает меня с толку. Когда он смотрит на меня, у меня почти всегда бегут мурашки, а когда он меня касается... Я зябко передергиваю плечами и растираю руки. Мне неприятно, когда он подходит слишком близко, но сейчас, в этот момент, я почти хочу почувствовать его руку на своих плечах. Как ужаленный, я вскакиваю с кровати и швыряю визитку на письменный стол. Что со мной творится? Я провожу растопыренными пальцами по волосам. Что этот фон Хольстен со мной делает?

- Йонас! Ты идешь есть? - зовет мама.

Я смотрю на часы. Ровно в семь у нас ужин, это непреложный закон. Вообще-то здорово, когда можно на что-то положиться.

- Да! Сейчас! - кричу я вниз по лестнице.

Сначала надо еще в ванную. Взгляд в зеркало заставляет меня вздохнуть. Ну и видок. Хотя борода у меня еще не густая, на подбородке и над верхней губой торчат неровные темные щетинки. Это меня старит? Нет. Я беру станок для влажного бритья и немного пены из баллончика и провожу по коже. Потом умываюсь и причесываюсь, чтобы мама снова не ворчала, что я выгляжу как бомж, спавший под мостом. Ее раздражало, что я лениво валяюсь в постели, но это скоро изменится. Благодаря господину фон Хольстену. О, черт возьми, мы снова возвращаемся к той же теме. Этот мужчина просто не выходит у меня из головы.

Мой новый работодатель как будто присутствует даже за ужином.

- Значит, ты подписал? - уточняет отец. - Ты уверен? Тебе хорошо от этого?

Не могу же я ему сказать, что чувствовал себя так, будто подписал договор с самим Дьяволом. Поэтому рассказываю о нашей выпивке.

- Он предложил мне перейти на "ты", - заканчиваю я отчет.

Мама поднимает брови. Она считает, что с начальством нужно быть на "вы", я это знаю, но, наверное, все иначе, когда работаешь в частном доме и ты один из немногих служащих. Я даже не знаю, есть ли там еще сотрудники, вдруг понимаю я. При таком большом поместье я просто так предполагаю.

- И что теперь? Когда твой первый рабочий день? - хочет знать отец.

- Господин фон Хольстен позвонит, когда придет техника. До этого я мало что могу сделать, разве что собрать валежник или покрасить забор, - объясняю я.

Хм, забор и правда был бы вариантом. Краска есть в любом строительном магазине.

- Прояви инициативу, - советует мама. - Работодатели всегда это ценят.

Она улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ.

- Завтра позвоню ему и спрошу, не будет ли он