Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

и небрежно роняю его там. Теперь ему придется потрудиться, чтобы снова куда-то уползти. Быстро назад к моему пиршеству. Если оно подгорит из-за этого маленького гаденыша, я ни за что не отвечаю. Но обошлось. Я возвращаю груди в жаровню и достаю первую порцию молока Мари из шлюза. Послушно поставила бутылочку. Вот так мне нравится. Молоком я поливаю груди Нины и снова отправляю все в духовку. Позже доведу соус до ума. Продолжаем.

Леон вздрагивает, когда я вхожу в его апартаменты. Он предполагает увидеть в моей руке трубку, которой я его обычно кормлю. Взгляд у него стеклянный и довольно растерянный. В ясном сознании он уже никогда не будет. Я молча подношу к его губам бутылку воды и наклоняю, пока он не начинает глотать.

- Пей хорошенько, тогда сегодня не придется глотать трубку, - соблазняю я его.

Он без проблем дает влить в себя воду. Пока он глотает, я разглядываю его. Недолго осталось. Живот многообещающе раздут. Вскрыть его будет для меня удовольствием. Но как мне его забить? Да никак, проносится у меня в голове, и я ухмыляюсь. Я подвешу его живьем и выпущу кишки. Зачем утруждать себя убийством заранее? Нет, он и сам умрет. Я чувствую желание прикоснуться к нему, убираю волосы за ухо, шепчу успокаивающие слова. К сожалению, у меня нет времени оставаться с ним надолго. Остальные тоже ждут, и мой обед шипит в духовке.

Я иду к Линде, коротко проверяю ее повязки и глажу ее. Почему-то сегодня мне хочется ласки. Может, позже привести Линду к себе. Утонуть в ее мягких жировых массах кажется мне сейчас очень приятным. Спина заживает. Я целую ее в лоб и обещаю вкусный ужин, который поставлю ей в шлюз. Линда то и дело косится на Кевина, но не решается что-либо о нем сказать.

В соседних апартаментах живет Ханна, беременная. Ее пока оставлю. Позже она может убраться у Люси, когда я перемещу ту в другое место. Может, к Линде? Вариант. Кевин вне игры, а суши получит еду позже. Следующая - Люси. Я беру принадлежности для обработки раны и, конечно, оставляю ее связанной. Когда я очищаю рану, она воет. Зашивать тут нечего. Слишком много ткани отсутствует. Но кровотечение уже почти остановилось. Я тампонирую рану и щедро заклеиваю ее эластичным бинтом.

- Люси, ты меня слышишь? - спрашиваю я прямо у ее уха. Она кивает. Слезы текут по щекам, и она дрожит. Шок или холод? - Я сейчас тебя развяжу и выведу отсюда, хорошо?

Снова кивок.

- Не делай глупостей. Мы оба знаем, что я сильнее тебя. К тому же тебе некуда идти. Поняла?

Она плачет громче, и я расцениваю это как "да". Я нажимаю кнопку, освобождающую ее путы, и она буквально падает мне в руки, вскрикивая от боли. С моей помощью она выбирается из камеры и, шатаясь, идет по коридору, пока я ее поддерживаю. Линда уже привыкла ухаживать за другой женщиной. Люси ведь не совсем лежачая. Эти двое как-нибудь поладят. Ненадолго. Я коротко объясняю Линде ситуацию и иду к Ханне, чтобы перевести ее в камеру Люси. Беременную чуть не выворачивает от вида крови. Я отпираю шкаф с чистящими средствами и шкаф со свежим бельем. Все, что нужно, там есть. По моим указаниям она начинает снимать постель. Я забираю грязное белье и даю ей полчаса, чтобы все здесь привести в порядок. К счастью, она такая же понятливая, как Мари, и не капризничает. Хорошая работа, Норберт.

Я снова проверяю груди, они почти готовы. Быстро собираю подносы для гостей, по привычке кладу картонные тарелки, пластиковые приборы и стаканчики. Потом раскладываю по тарелкам хлеб, нарезку, масло и сыр. Для Линды ставлю в микроволновку сырный суп с фаршем и кладу на отдельную тарелку жирный кусок шоколадного пирога. Поделится ли она с Люси? Полагаю, нет, и широко ухмыляюсь. Поспешно развожу подносы на тележке к шлюзам и раздаю их. На обратном пути прохожу мимо Кевина и слегка пинаю его в бок. Том мрачно таращится на меня.

- Дай и ему тоже, - требует он.

Довольно дерзко! Пора расставить обоих по местам.

- С удовольствием. Что мне тебе отрезать? - спрашиваю я Тома и вытаскиваю из нижнего ящика тележки ножницы для птицы. - Твой член? Тебе же он все равно не нужен, верно? Если что, трахать будут тебя.

Это попало в цель. Том бледнеет и плотно сжимает губы. Я наклоняюсь к Кевину.

- Ты голоден? - спрашиваю я.

- Нет, - тут же панически отвечает он.

Я все еще держу в руке ножницы для птицы и теперь мягко глажу его по уху. Было бы так просто его отрезать. Я сдерживаюсь. Его положение и так достаточно паршивое.

- Том хочет, чтобы я о тебе позаботился, - объясняю я разносчику пиццы, который лежит на животе, повернув голову в сторону. - Я сделаю это после еды. Можешь подождать?

Я вижу, как он сжимает руки. Тело начинает слегка дрожать, будто он плачет. Вздыхая, я глажу его по спине, провожу по мышцам. Почти не о чем говорить по сравнению с Томом.

- Пожалуйста, не надо, - тихо говорит он. - Мне жаль.

Я закрываю глаза и впитываю его поражение, будто могу вдохнуть его душу. Его торс все еще привлекателен. Я изуродовал только нижнюю часть.

- Спасибо, Кевин, - шепчу я и выпрямляюсь.

Том не смотрит на меня, когда я хочу дать ему разделить мой триумф. Тоже хорошо. Сиськи Нины ждут. Я спешу на кухню, чтобы завершить свой ужин. Я его честно заслужил.

"Когда я возбужден, есть только одно средство полностью успокоиться: еда"

- Оскар Уайльд

Том

- Кевин? - шепчу я имя парня, поглядывая на нашего мучителя.

Извращенец возится на кухне, и я пытаюсь успокоить всхлипывающую кучу несчастья перед собой. Я ничего не могу для него сделать, даже прикоснуться, разве что попытаться утешить словами. Вероятно, бедняге недолго осталось, и мне бесконечно его жаль. Он слегка приподнимает голову, когда я к нему обращаюсь.

- Это было действительно смело с твоей стороны, - хвалю я его.

Он только качает головой и безнадежно опускает ее. По глазам вижу, что он сдался, и мне по-настоящему больно. Он еще так чертовски молод! Ненависть к нашему садисту-тюремщику вспыхивает во мне, как язык пламени.

-