Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

пальцы продолжают вцепляться в печень, которая в конце концов хотя бы частично поддается. Я держу в руке кусок, прекрасную темно-красную ткань. Обеими руками я запихиваю ее в рот, вырываю зубами куски поменьше и глотаю, не жуя. Мой желудок должен быть полон, когда меня отсюда вытащат. Том останется со мной навсегда, как и все остальные до него.

И правда, через какое-то время шаги останавливаются у моей камеры. Я слышу, как кто-то кричит:

- О, Боже! - и его мутит.

С ухмылкой на лице я снова погружаю голову в рану, вырываю зубами куски ткани.

Кто-то бьет по решетке.

- Прекратите! Немедленно прекратите! Отойдите от трупа!

Да пошел он! Том мой. Я бросаю на полицейского взгляд, сознавая, как должен выглядеть. Засохшая кровь липнет к волосам. Лицо, должно быть, тоже все в ней. Я сползаю ниже и раздвигаю ноги Тома. Там есть кое-что, что я еще должен заполучить.

Полицейские кричат на меня, но, поскольку я вне досягаемости их газа и дубинок, а оружие они, видимо, применять не хотят, они остаются бездействовать.

- Пристрелите эту свинью! - вдруг кричит кто-то.

Я вскидываю голову. Линда? Как она здесь оказалась? Она хочет на меня броситься, но полицейские направляют на мою свинку пистолеты.

- Бросьте оружие! - орут на Линду.

Она держит один из моих ножей за рукоять, но теперь отпускает его.

- Я одна из жертв этого типа. Пристрелите его! Он хотел нас всех съесть! - кричит Линда.

Ее ненависть переливается ко мне. Я закрываю глаза и с наслаждением вдыхаю ее. Кто знает, когда я почувствую это снова.

- Вы ранены? Вам нужна скорая?

- Нет. Мне нужно сердце этого больного ублюдка на тарелке! Это чудовище убило человека, который всех нас спас!

Она имеет в виду Тома, героя. Я смотрю на него сверху вниз. Его яйца и член лежат передо мной соблазнительно. Стоит ли мне попробовать еще и этот перекус? Пройдет вечность, прежде чем меня отсюда выпилят.

- Слава богу! - вдруг слышу я другой голос от боковой двери. - Вы должны мне помочь. Кажется, я застрелила мужчину. Он лежит вон там. А у моей подруги схватки, она вот-вот родит!

Я настораживаюсь. Мари? Она что, застрелила Норберта? Беременная может быть только Ханной. Черт! Неужели его страсть к дойным коровам в конце концов его и погубила? В этом есть что-то ироничное. Я бы с удовольствием посмотрел на лицо Хайде, когда она узнает, какие желания были у ее мужа.

Полицейские уводят Линду, которая бросает на меня ядовитый взгляд, и идут с Мари в коридор. Поскольку я не могу выйти, они, видимо, считают меня неопасным, а Тому они все равно уже не помогут. Жаль, что моя свинка ушла. Я бы с удовольствием рассказал ей, что собирался с ней сделать.

"В конце концов, все будет хорошо. Если что-то пойдет не так, это еще не конец"

- Оскар Уайльд

Ханс

Кажется, я только что снова выкрутился. Задержись я на секунду дольше, копы, может, уже схватили бы меня. Это было реально на грани! Пока я несусь по проселочной дороге на ста пятидесяти, представляю, что сейчас происходит на вилле. Нашла ли полиция первых жертв? Где Норберт и что с Виктором? Мне становится одновременно жарко и холодно при мысли, как эти двое меня сдадут. Наверное, я поступил бы так же, если бы кто-то из них сбежал, не помогая мне, но это другое. Здесь речь о моей заднице! Я не хочу пожизненного. Сколько жертв на моем счету? Гораздо меньше, чем у Виктора, но все же, боюсь, достаточно много. К счастью, мы живем в Германии, и я не попаду на электрический стул или подобную дрянь, но жить в тюрьме мне тоже не особо улыбается. Больше никогда никакого оружия? Больше никогда секса, по крайней мере, такого, как предпочитаю я? Больше никогда человеческого мяса? Ладно, от последнего я, наверное, смогу отказаться. Для меня всегда главной была охота.

В самом начале Виктор достал для меня хорошенькую блондинку. Мы уехали далеко, туда, где только поля, и там выпустили ее. Она даже уходить не хотела. Блин, она встала на колени и умоляла нас о пощаде. Пришлось потрудиться и дважды выстрелить в землю рядом с ней, прежде чем она наконец сдвинулась с места. Я дал ей такую фору, что Норберт и Виктор испугались, но зато охота была реально захватывающей. Я выбрал нож, чтобы убить ее. Получилось красиво и медленно. Сначала я только ранил ее и снова отпустил, потом бросил нож. К сожалению, он застрял в ее плече, так что пришлось раздобыть новый. Тот был меньше, но такой же острый. Когда она упала на землю, я сел ей на ноги, одной рукой прижал ее руки над головой и стал тыкать ножом в живот, несколько раз, потому что был такой классный, чавкающий звук. Помню, на ее лице появились милые маленькие брызги крови, почти как веснушки. Когда я попал в легкое, она выплюнула кровь, похожую на помаду. Потом она начала булькать, и это стало некрасиво. Тварь плюнула в меня, но это было последнее, что она сделала. Я перерезал ей горло, глубоко, слева направо. Шея разошлась широким проемом, и кровь забулькала наружу. Если подумать сейчас, можно было выжать из этого больше, но в тот момент я был так возбужден и в эйфории, что слушал только свой живот.

Мы повесили эту шлюху, как кабана, на толстый сук, привязав руки и ноги, а тело провисло, и пошли к моему "Джипу". Это было реально классное чувство. Вечером мы втроем устроили отличный гриль, и Норберт только ныл, что не успел трахнуть блондинку до этого.

Со вздохом я вспоминаю прекрасные годы с моими парнями. Теперь это в прошлом. Слишком грустно. Я реально мог бы заплакать. И все это только потому, что мы не прикончили проклятого телохранителя раньше! Виктор виноват, потому что не позволил нам. Интересно, тот парень еще жив?

Я слышу звук сзади и только теперь осознаю, что Люси находится на заднем сиденье. Я бросил ее туда несвязанной, потому что надо было торопиться. Что делает эта тупая корова? Как только увижу лесной массив, остановлюсь и осуществлю свою мечту. Эта чертова пизда должна извиваться передо мной на земле, прежде чем я всажу пулю в ее хорошенькую головку.