Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

ли он в нее еще раз. Зрелище стрелка парализует меня. Я все еще могу только таращиться на него. Отец жмет на газ, чуть не переезжает мне ногу. Машина вклинивается между мной и вооруженным. Я не могу помочь женщине, я должен сесть и позволить отцу увезти меня в безопасность, но не могу заставить свои проклятые ноги двигаться. Только когда раздается выстрел, блокада спадает. Я распахиваю дверцу, прыгаю в машину, которая в тот же момент трогается, вцепляюсь в сиденье, на котором скорее вишу, чем сижу. Дверца все еще открыта, но отец просто едет. Вздымается земля, я чувствую запах выхлопа, еще траву и свежевспаханную землю. Мои мысли путаются. Что с женщиной? Кто был стрелок? Где носит эту чертову полицию?

- Держись! - орет на меня отец.

Его лицо уже не бледное, а тревожно-красное. В какой-то момент он выпускает руль, и машину опасно заносит, но потом он снова все контролирует. Наконец я слышу шум сирен. Полиция! Слава богу! Они все уладят.

Виктор

Все кончено. Том умер несколько минут назад. Когда он умирал, по его телу прошла легкая дрожь, будто душа отделялась от смертной оболочки. Прекрасно. Я все еще держу его в объятиях, баюкаю и просто наслаждаюсь мгновением покоя. Только мы двое.

Я знаю, что в ближайшее время начнется суматоха. Ханс получил от меня приказ ликвидировать моих гостей. Полагаю, они все сбежали из своих апартаментов. Неблагодарные сволочи! Кто их все это время кормил? Но сейчас я не хочу об этом волноваться. Раз уж я слышал выстрелы, предполагаю, что мои друзья уже наводят порядок. После этого они меня освободят, мы исправим ущерб, устроим пир и в ближайшие дни начнем заново заселять апартаменты. Я уже знаю, кого возьму первым. Мой маленький садовник не выходит у меня из головы. Я так давно хочу им обладать. Скоро я узнаю, каково это - иметь Йонаса под собой. Я не буду торопиться с ним и наслажусь тем, как буду его подчинять. Убивать быстро не нужно, ведь запасы мяса будут огромными. Морозильник не вместит всех жертв, так что работы предстоит немало. Я наконец снова займусь колбасой и, возможно, посолом или копчением. Бедро Тома в качестве копченого окорока будет отличным.

Номер два - Нико. Я хотел его забыть, но блондинистый ангел занял прочное место в моем сердце. Да, он заражен, но с определенными мерами предосторожности я все равно смогу им наслаждаться. Может, я просто буду смотреть на него целыми днями, кто знает. Нико - как трофей, который нужно иметь в коллекции, даже если это нельзя объяснить здравым смыслом. Он станет жемчужиной моей коллекции, усладой для глаз.

Когда я представляю себе обоих в апартаментах, их взгляды, их страх, я готов тут же дрочить. Это будет так хорошо. Они друзья. Передо мной открываются бесконечные возможности мучить их, давить на одного через другого.

Постепенно Том становится слишком тяжелым. Я осторожно выскальзываю из-под него и даю ему сползти на пол. Теперь я могу рассмотреть его спереди. Глаза закрыты, лицо расслаблено. Кажется, он обрел покой. Я поворачиваю его голову, которая упала набок, и даю ему последний поцелуй в бледнеющие губы.

- Хорошо сыграно, - не могу удержаться я.

Мне было удовольствием его знать. У меня текут слюнки, когда я думаю о его деликатном мясе. От него осталось еще много, и я смогу наслаждаться им неделями. Его окровавленная рука, которой он, видимо, прижимал рану, соскользнула в сторону. Сильные, крепкие пальцы, руки, которые умели хватать. Все мое! Брюшная полость полна крови, но поскольку сердце остановилось, новой не прибывает. С тоской я смотрю сквозь решетку на свою кухню. Если бы Том уже был на столе. Больше всего я люблю потрошить тела, пока они еще свежие. Я зачем-то оборачиваюсь к задней двери, но Ханса и Норберта не видно. Осмелится ли Норберт пожертвовать своими двумя дойными коровами и еще и нерожденным? Я рассчитываю на Ханса. Когда тот в кровавом раже, он наверняка косит всех. Норберт должен понять, что нам нужен полный перезапуск. Ладно, может, я и перегибаю, но теперь приказ не отменить. Линду я бы и правда предпочел видеть дергающейся на мясницком крюке, но моя откормочная свинья, видимо, зарабатывает сейчас пулю в лоб или как это называется у охотников. Столько трудов на откорм, и меня лишают самого красивого момента. Я бы хотел увидеть, как она убегает со своим колышущимся жиром. Из нее я еще многое использую для мяса Тома. Комбинация была слишком восхитительной. Я представлял их вместе трахающимися, а теперь они сойдутся совсем иначе.

Тело Тома возбуждает меня, пока еще теплое. Я окунаю палец в его кровь и с удовольствием облизываю. Неплохо, хотя меня раздражает вся эта жижа в ране. Я со стоном переворачиваю телохранителя на бок, чтобы кровь могла стечь. Из его легких при движении выходит последний воздух, так что это звучит как вздох. Ах, Томми. Я бы с удовольствием продолжил с тобой играть. Что пошло не так? Мы оба совершали ошибки, не буду отрицать, только для него это оказалось смертельно. Теперь он снова лежит на спине. Мои пальцы скользят в рану, как в женскую пизду. Я ласкаю жгуты брюшных мышц и мечтаю о остром ноже, чтобы их отделить.

Давно моя рука не залезала так бесцеремонно в мертвое тело. Я закрываю глаза и ощупываю внутренности. Твердые структуры органов сильно отличаются от мягких кишечных петель. Я обхватываю одну из петель кулаком. Теплая и мягкая на ощупь, приятная. Я бы с удовольствием рванул ее, но боюсь порвать. Такой грязищи мне здесь не нужно. Позже, на секционном столе, можно будет заняться деталями. С сожалением я разжимаю пальцы и вытаскиваю руку, задевая реберную дугу. Тотчас мне приходят в голову все инструменты, которые понадобятся. Не могу дождаться, когда начну разбирать это идеальное тело на части, распиливать кости, отделять мясо. Если бы мои друзья наконец пришли! Я нетерпеливо встаю и иду к задней двери.

Ханс

Я поймал Люси! Что за офигенное чувство! Как же тупо таращились бабы, когда мы с Норбертом вдруг появились перед открывающейся дверью. Великолепно! Как олени в свете фар. Тупая азиатская пизда, которая давно должна была стать суши, попыталась выбить у меня из рук винтовку. Я так сильно приложил ее о стену, что она больше не шевелилась. Норберт, конечно, меня не поддержал, а сразу побежал к своим двум бабам и увел их подальше.