Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

Легко сказать.

- Сейчас нельзя, - рычу я недовольно и провожу пальцами по волосам.

Что мне делать?

- Тогда она родит здесь, - шипит на меня Мари.

В первый момент я хочу ее ударить, но сдерживаюсь.

- Слушайте, дело такое. Мой приятель с винтовкой получил приказ всех вас пристрелить, но я уговорил его оставить вас в покое, пока вы сидите здесь и не сопротивляетесь.

Обе женщины таращатся на меня, будто я всемогущий. Ханна вдруг кривится и стискивает зубы. Мари требовательно смотрит на меня.

- Это ведь твой ребенок, да? - провокационно спрашивает она.

Это вообще не ее дело, но я киваю, все еще пытаясь найти выход. Как нам выбраться, не наткнувшись на Ханса? Когда раздаются выстрелы, мы все втягиваем головы.

- Я бы с удовольствием с вами сбежал, но я без машины, а Ханс будет ждать нас у выхода и перестреляет вас. Ханна не сможет быстро бежать, даже если мы как-то проскочим мимо него.

- И что нам тогда делать? - у Мари на глазах слезы.

Она что, действительно волнуется за Ханну? Она ведь не знает, что я собирался выбирать между ними двумя, но все же. Почему судьба чужой женщины ее так трогает? Я взвешиваю ситуацию. Если я оставлю Ханну, у меня с Мари, может, и есть шанс. Нам нужно только проскочить мимо Ханса. "Только" - хорошо сказано. Блядь! Либо мы остаемся здесь, где я чувствую себя как мышь в ловушке, либо я рискую с Мари. Если ребенок родится быстро, мы могли бы взять его с собой, но Ханну - ни в коем случае. Она обуза и во время схваток, и после родов. Внезапно я осознаю, что у меня за поясом пистолет. Мне застрелить Ханну? Если я ее оставлю, она не должна быть свидетелем против меня. Во рту мгновенно пересыхает. Как бы я сейчас хотел пососать толстые сиськи Мари, но на это нет времени. Дрожащей рукой я тянусь к оружию, но рука Мари быстрее. Она выхватывает пистолет и направляет на меня. Прежде чем я понимаю, что происходит, становится слишком поздно.

- Мари, - вырывается у меня ошеломленно, потом меня отбрасывает назад.

Я не слышал выстрела, - последняя мысль.

Йонас

Прежде чем приезжает полиция, мимо нас проносится "Джип", который раньше стоял у виллы. Я пытаюсь запомнить номер, но так взволнован, что постоянно повторяю его про себя, чтобы не забыть. Это первое, что я говорю полицейским, которые вскоре прибывают. Они сначала долго и подробно расспрашивают, почему мы их вызвали, и, на мой взгляд, слишком долго возятся с нашими данными, прежде чем по рации проверить номер "Джипа". Зря я волновался, что они тут же бросятся в погоню и оставят нас здесь.

- И выстрелы были из виллы? - спрашивает меня один из офицеров.

Даже отец теперь теряет терпение.

- Немедленно идите туда! - набрасывается он на полицейского. - Женщина в опасности! Сделайте же наконец что-нибудь!

- Мы вызвали подкрепление и скорую, - объясняет мужчина и неловко косится на коллегу.

- Речь о жизни и смерти, а вы тут стоите! - возмущается папа.

Больше всего мне хочется самому побежать обратно, но я только нервно переминаюсь с ноги на ногу.

- Хорошо. Оставайтесь здесь и встретьте наших коллег. Мы сейчас пойдем посмотрим, что там происходит.

Офицер кивает напарнику, и оба садятся в машину. Наконец они едут вверх по подъездной дорожке. Надеюсь, еще не слишком поздно.

- А если женщина была в "Джипе"? - спрашиваю я отца, когда мне приходит в голову эта мысль.

Он вздыхает.

- Машину объявили в розыск. Если они найдут того типа, они все обыщут. Если она там, ее найдут. Надеюсь только, что она еще жива. Во что мы только вляпались?

Я опускаю голову. Лучше бы мы остались дома. Лучше бы я не спешил так отдать заявление. Где оно, кстати? Я его уронил? Я ищу его на земле.

- Нужно сообщить твоей матери, - говорит отец.

У меня сводит живот. Мы же не можем сказать ей, что здесь происходит! Она с ума сойдет, если подумает, что мы в опасности.

- Что ты ей скажешь? - спрашиваю я.

- Что мы задержимся? - oн смотрит на меня, и тут мы оба не к месту разражаемся смехом.

Напряжение иногда находит странные выходы. Я держусь за живот и хватаю воздух. К счастью, мы успеваем успокоиться, прежде чем появляется следующая патрульная машина в сопровождении скорой. Мы быстро объясняем ситуацию, и небольшая колонна едет вверх по подъездной дорожке. Я бы с удовольствием пошел посмотреть, что там, но отец требует, чтобы я сел в машину. Потом он действительно звонит домой и говорит маме, что мы задержимся.

Виктор

Сначала я слышу выстрел, который должен был прозвучать где-то рядом, чуть позже - голоса и громкие шаги.

- Полиция! Сдавайтесь!

Полиция?! Мое сердце подскакивает. Откуда полиция? Где Ханс и Норберт? Кто вызвал копов? Что пошло не так? Я бросаюсь к решетке и трясу ее, но она не поддается. Задняя дверь! Нет, тоже заперта. Мои мысли несутся вскачь. Я не могу выйти, а копы рядом. Они найдут меня с трупом Тома. Дерьмо! Что я теперь могу сделать?

Я пытаюсь успокоиться и подумать. Кто стрелял? Что произошло снаружи? Все это совершенно неважно, понимаю я. Факт в том, что я заперт с трупом и что копы здесь! Факт в том, что моя жизнь, какой я ее жил и любил, через несколько минут закончится.

Я колочу кулаками по стене, пока не становится больно. Наконец я понимаю, что выхода нет. Все кончено. Игра окончена. Том был моей последней жертвой. С сожалением я смотрю на его мускулистое тело. Металлический запах крови бьет в нос и заставляет слюнки течь. Прежде чем я больше никогда не получу человеческого мяса, я набью живот этим деликатесом. Теперь мне плевать, что я уничтожу это совершенство. Я запускаю обе руки в рану и пытаюсь вырвать печень, что не так-то просто. Без ножа человека трудно разделать. Плечо Тома всегда меня привлекало. Я наклоняюсь и впиваюсь в него зубами, грызу, пока они не проходят сквозь кожу. Это тяжело, но я во что бы то ни стало хочу унести с собой как можно больше его мяса. Мои