Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

Я тоже считаю, что после всех ужасных новостей это хорошая весть.

- У азиатки тяжелое сотрясение мозга и сломанный плечевой сустав. Женщина, которая сопровождала беременную, кажется, невредима, но в шоке. Все остаются в клинике, и часть из них можно будет допросить сразу, часть позже. Коллеги уже пытаются установить личности, чтобы уведомить родственников. Молодая девушка смогла назвать свои данные. Ее лечат от старых травм. Родители уже едут в клинику.

- Личность застреленного мужчины уже установлена? - вспоминаю я спросить.

Я сам видел труп. Один выстрел в голову убил мужчину. Я уверен, что женщина действовала в целях самообороны. Скорее всего, ее не привлекут к ответственности.

Это дело - настоящий мамонт. Пройдут месяцы, прежде чем все факты будут собраны, а следы обработаны. Виллу и участок будут изучать скрупулезно. Наверняка жертвы были и раньше. Один взгляд в морозильник на кухне выявил части тел. К сожалению, я не сразу закрыл крышку. Эти картины тоже останутся со мной и будут преследовать меня во снах. Я уже думаю о том, чтобы обратиться к нашему полицейскому психологу, когда схлынет первый стресс. То же самое посоветую коллегам. Не всегда нужно справляться со всем в одиночку, тем более с таким экстремальным случаем.

Как этот человек мог держать в плену столько людей? Почему мы не заметили его раньше? Нам нужно пересмотреть дела о пропаже людей за последние годы. Может, нам повезет и он признается, но я бы не стал на это ставить. Судя по тому, как он сидел в камере, он производил совершенно безумное впечатление. Наручников он так быстро не сбросит. Надеюсь, его поместят в блок повышенной безопасности и запрут где-нибудь, где он больше никому не сможет навредить. Иногда я сожалею, что в Германии нет смертной казни. Для таких людей, по крайней мере, не должно быть возможности когда-либо снова оказаться в обществе.

- Мы сейчас уезжаем и напишем отчеты, пока воспоминания свежи, - распоряжаюсь я.

На заднем плане уже натягивают оградительную ленту, чтобы оцепить место преступления. К счастью, здесь нет соседей, которые из любопытства придут смотреть. Коллеги могут работать спокойно. Группа криминалистов как раз подъезжает. Убойный отдел тоже скоро будет здесь.

Моя часть работы почти закончена. Я напишу отчет в участке, а потом поеду домой и постараюсь вытеснить все это из головы, пока не придется снова с этим разбираться. Дело наделает шуму. Пресса набросится на господина фон Хольстена. Новый, чудовищный случай каннибализма. К счастью, только пресс-служба имеет право давать информацию, но я знаю, насколько настойчивы журналисты. Они будут липнуть к каждому из нас, кто был на месте, и пытаться выудить информацию. Общественность имеет право знать об этом чудовище, и все же я нахожу раздувание таких событий отвратительным. Нужно ли подробно сообщать о методах убийства и расчленения? Нужно ли печатать фотографии жертв на первых полосах? Действительно ли необходимо причинять родственникам еще больше боли такими репортажами? Я не смогу это предотвратить, потому что жажда сенсаций у людей просто слишком велика, как мы, к сожалению, снова и снова убеждаемся. При авариях зеваки часто блокируют пути для спасателей. Фотографии аварии или даже пострадавших оказываются в интернете быстрее, чем мы успеваем связаться с родственниками. Вместо того чтобы помогать, люди щелкают затвором с безопасного расстояния. Я этого никогда не пойму. Мой коллега заводит мотор и везет меня обратно в участок. Я смотрю на свои руки, лежащие на бедрах, и они дрожат. Сейчас я очень рад, что не за рулем. Вот же дерьмо!

Йонас

Сегодня в газете было кое-что, что мгновенно перенесло меня в прошлое - на три года назад. В одном учреждении мер по исполнению наказания смягчили строгие меры безопасности для каннибала Виктора Х. Психически больной мужчина, убивший более семидесяти человек и частично или полностью съевший их, якобы ведет себя в клинике образцово, поэтому врачи считают бесчеловечным держать его дальше в одиночной камере. У меня сводит живот, прежде чем я могу читать дальше. Не может быть! Что дальше? Прогулки?

Когда я тогда узнал, что мой работодатель Виктор фон Хольстен творил в своей вилле, у меня случился нервный срыв. Я с самого начала подозревал, что с ним что-то не так, но такого я действительно не ожидал. Постепенно до меня дошло, в какой опасности находились мы с моим другом Нико. Когда я вспомнил тот вечер с грилем и огромными порциями мяса, мне стало так плохо, что я несколько дней не мог есть твердую пищу. До сих пор я не ем мясо.

Во время судебного процесса всплывало все больше деталей. Я не мог особо помочь в расследовании, но были другие свидетели, бывшие пленники, которые выжили.

Процесс проходил в закрытом режиме, но через прессу многое стало известно, наверняка не все и, конечно, кое-что было раздуто, чтобы сделать историю еще более жуткой, но правда, которая в этом была, пугала. Я снова и снова спрашивал себя, почему ничего не заметил. Я был так близко к бедным, запертым людям и все же не увидел их. В колодезном срубе, который так вонял, полиция нашла останки как минимум двенадцати человек. В шахту снова и снова заливали цемент, чтобы скрыть следы. Полиции пришлось потрудиться, чтобы извлечь части тел и сложить жуткий пазл, чтобы идентифицировать людей.

Одна жертва особенно освещалась в СМИ. Телохранитель по имени Том А., который, якобы, пытался спасти пленников. Именно его труп нашли вместе с фон Хольстеном в камере. Фотографии его скорбящей жены и сына несколько дней красовались на первых полосах. Мальчик был еще маленьким и наверняка не понял, что произошло. Я представляю себя на его месте. Как ужасно! Семья предполагала, что Том, живший отдельно от жены, просто исчез. Это было на него не похоже, как уверяла его жена, ведь он всегда заботился о сыне, и все же полиция не видела возможности принять заявление о пропаже.

В случае шестнадцатилетней Линды все было иначе. Родители отчаянно ее искали, но нашли только тогда, когда Виктор попался. Родители едва узнали девушку, потому что она весила примерно вдвое больше, чем в момент исчезновения. Много спекулировали о том, зачем каннибал откармливал девочку, но в конечном счете только он знает извращенную причину.

Тогда же давал показания и друг Виктора,