Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

который пытался сбежать в его машине. Это был тот, кто подстрелил женщину и взял ее с собой, а потом пронесся мимо меня и папы. Женщина была реально смелой и спровоцировала аварию, в которой сама пострадала. Но так она смогла остановить его и, вероятно, предотвратила свою смерть. Мужчина показал, что хотел уберечь женщину от Виктора, но она рассказала совсем другую версию. В конце концов он сорвался в суде и начал кричать, в чем-то признавшись. Насколько я знаю, этот тип сидит в тюрьме строгого режима, а не в психиатрической клинике, как каннибал.

Виктора фон Хольстена признали невменяемым. Не помню точно, какие психические заболевания перечисляли врачи, но список был длинный, начинался с ранней детской травмы и далеко не заканчивался раздвоением личности. И теперь они хотят смягчить меры?

Взволнованно я звоню папе, но включается только автоответчик. Я больше не живу дома, а в своей собственной маленькой квартире. Садовником я тоже больше не работаю, а учусь на продавца. Я не мог больше смотреть на сад после того, что случилось на вилле. Картины того, как криминалисты все перекопали, не выходят у меня из головы. Я ходил по лугу, который на самом деле был кладбищем! То, что сделал Виктор, настолько ужасно, что я до сих пор не осознал полный масштаб его деяний. Что он хотел от меня и Нико? Мы тоже должны были закончить в его подвале, а потом в его желудке? Жертвы рассказывали о сексуальном насилии, расчленении, ампутациях. Я не могу даже приблизительно представить страдания этих людей и не хочу воображать, что могло бы случиться со мной, окажись я там внизу. Думаю, я умер бы от страха. Что Виктор задумал делать со мной? Я снова и снова вижу, как его перепачканный кровью рот шевелится, когда он шепчет мне свое "до скорого".

Мне нужно поговорить с Нико! Он все еще мой лучший друг, и мы много времени проводим вместе. Нико скоро закончит обучение на автомеханика. У него недавно появилась девушка, но, может, у него найдется время поговорить со мной. Мне нужно с кем-то поговорить, иначе я сойду с ума!

- Виктора выпустили из одиночки! - вырывается у меня, когда Нико берет трубку.

- Помедленнее, старик, - oн звучит сонно.

Сколько же времени? Я смотрю на часы и пугаюсь. Только пять утра. Видимо, я схватил газету прямо в момент доставки. Я очень плохо сплю, и меня часто мучают кошмары. Теперь я догадываюсь, почему родители не взяли трубку.

- Что случилось? - зевает Нико.

- Прости. Спи дальше. Позвоню позже, - объясняю я и просто кладу трубку, настолько я растерян.

Что мне теперь делать? Не может быть, чтобы Виктора выпустили! Я сажусь за компьютер и в сотый раз гуглю меры по исполнению наказания, или судебную психиатрию. Там написано, что существует девять ступеней смягчения условий содержания. Цель - сделать пациентов снова пригодными для обычной жизни. Но такого, как фон Хольстен, не следует делать пригодным для жизни по эту сторону решетки, считаю я. В некоторых штатах США его приговорили бы к смертной казни! В Германии было бы справедливо только запереть его пожизненно. Разве там не было еще и превентивного заключения? Это ведь означает, что он никогда не выйдет, так?

Я глубоко вздыхаю и пытаюсь успокоиться. То, что он больше не в одиночке, не значит, что его выпустят. Он прошел одну из девяти ступеней и получил немного больше свободы. Нет причин для паники. И все же я чувствую страх где-то очень глубоко в кишках. Виктор дал мне обещание, когда остановился рядом со мной в машине. Я точно понял, что он хотел сказать. Мурашки покрывают мои руки. Когда-нибудь он придет за мной! Я знаю! Есть только один способ от него уйти: я должен исчезнуть и спрятаться очень далеко, может, даже с новой личностью, чтобы он меня не нашел. Мне обязательно нужно поговорить об этом с доктором Вольтерсом на следующем сеансе. Мой психолог кажется мне сейчас спасательным кругом. Он уже в кабинете? Нет, в такое время точно еще нет. Я все равно звоню и оставляю сообщение на автоответчике. Он наверняка перезвонит.

Доктор Вольтерс работает и с другими жертвами каннибала, я имею в виду не только людей, которых он держал в подвале, но и спасателей, полицию, родственников. Я очень рад, что некоторые семьи снова вместе. Родственники убитых теперь хотя бы знают правду, как и семья Тома. Я чувствую близость к этому человеку, хотя не был с ним знаком. Как Виктор смог одолеть обученного телохранителя и запереть его? Как смог навязать ему свою волю? Такой сильный и опытный в бою мужчина мог бы дать ему отпор. Жертвы показали, что их не усыпляли. С помощью угроз и акустической пытки их, якобы, делали покладистыми. Я вообще не могу это представить, но это должно было быть эффективно. Я видел фотографию этого Тома, и он был действительно сильным и впечатляющим мужчиной. Физически он наверняка превосходил Виктора.

Мой телефон звонит, и я хватаюсь за него, как за спасательный круг. Мне обязательно нужно обсудить с кем-то планы побега. Я ни за что не хочу снова увидеть фон Хольстена или попасть в его лапы. Когда я смотрю на его фотографию, меня уже начинает трясти.

Линда

Я схожу с весов и удовлетворенно вздыхаю. К счастью, я могу удерживать новый вес. Такой стройной я не была даже до всех этих ужасных событий. Я поворачиваюсь голой перед зеркалом и пытаюсь разглядеть спину. Шрамы там останутся, как и внизу живота, хотя их почти не видно. Виктор удалил у меня оттуда кожу и жировую ткань. Поскольку я была такой толстой, а потом похудела, пластический хирург смог исправить худшее. Кожи осталось достаточно, чтобы стянуть ее и сделать шрамы тоньше. Я очень рада, что эти изъяны тела не мешают моему парню. Мне почти двадцать, и я впервые влюблена! Может ли быть что-то прекраснее? Саймон любит меня такой, какая я есть, сказал он. Он очень милый и внимательный, так что мы еще не зашли дальше поцелуев. Он знает, кто я и что со мной случилось, но я не рассказывала ему подробностей. Я еще не готова. Это слишком отвратительно, чтобы облечь в слова. Мой первый раз навсегда останется моей тайной. В суде я рассказала примерно ту версию, которая еще сохранилась в моей голове, но я хорошо умею вытеснять,