Формула любви. Руководство к обретению себя и внутреннему преображению - Сергей Николаевич Лазарев

Заранее спасибо за Ваше мнение.

Я вспомнил, как в фильме Фрэнсиса Копполы «Апокалипсис сегодня» американский полковник шел по вьетнамской земле и говорил: «Люблю запах напалма по утрам». А другой полковник, оставшись в джунглях, сошел с ума, потому что его мания величия перешла все границы. Как это связано?

Любой серьезный фильм — это прежде всего психологически и кармически правильно выстроенные события. Надо отдать должное американцам: они очень ответственно подходят к качеству производимой продукции. Я слышал, что режиссеры всех серьезных картин, получивших премии, консультировались по вопросам человеческой психики, поведения, связи эмоций и событий у ведущих мировых психологов.

Зададимся вопросом: почему побывавший на войне полковник вдруг обрел манию величия? И почему в фильме в отношении него прозвучала фраза: «Этот человек абсолютно здоров физически — его состояние великолепно; он совершенно здоров психически — у него ясное и четкое сознание; но его душа сошла с ума»?

На войне люди побеждают или проигрывают, и все усилия сторон концентрируются на победе. Цель войны — подчинить или уничтожить противника, и это происходит в соответствии с человеческой логикой. Но когда она выходит на первый план и затмевает Божественную, начинается неоправданное кровопролитие.

Раньше люди стремились проливать меньше крови. Собирались два войска, и каждое из них посылало на поединок по одному из своих лучших бойцов. Если кто-то из них побеждал, это означало победу всех. Ночью тоже не воевали. То есть соблюдались определенные нравственные законы, которые были проявлением уважения и милосердия к противнику. В самые жестокие моменты противостояния между людьми все-таки существует какое-то единение и понимание — так устроен человек. Когда идет полный отказ от единения, люди нравственно деградируют. А потом война стала приобретать все более бесчеловечные формы. Но даже во время Второй мировой войны, к примеру, не использовались отравляющие газы и соблюдался неписаный кодекс снайперов: не стрелять в человека, который идет по нужде, не стрелять в санитаров, выносящих с поля боя раненых. Это знают снайперы всех армий мира.

Я помню услышанную когда-то историю о том, как во время войны и у нас, и у немцев возникла проблема с водой. Воды не было, но посреди линии условного разграничения позиций находился колодец. И по негласной договоренности туда по очереди подползали солдаты: то с нашей, то с немецкой стороны. Набирали воду и отползали назад — в них никто не стрелял. Это было тоже формой единения, пусть и невольной.

Такие случаи бывали достаточно часто. Один раз даже было такое: какой-то наш солдат пополз за водой, принес ее, но при этом оказался пьян. Выяснилось, что туда вне очереди приполз немец, у которого был шнапс, и они на пару пили. Правда, когда об этом услышали «наверху», этого солдата увезли в неизвестном направлении.

Между нашими и немецкими летчиками периодически устраивались воздушные дуэли. Как это происходило? В дуэль никто не вмешивался, летчик садился в самолет

один. Немецкий самолет подлетал к нашему аэродрому и покачивал крыльями — показывал, что вызывает на бой. Наш самолет взлетал, тот выжидал, в это время не стрелял, и только потом начиналась воздушная дуэль. То же самое делали и наши. Неписаный кодекс чести при этом соблюдался безукоризненно.

Иногда начальство требовало крови, разрушая это зыбкое единство между людьми, потому что по социалистической логике единство с врагом недопустимо. В атеистическом Советском Союзе воспитывалась не любовь, а ненависть. О любви и нравственности никто не говорил. Людей настраивали на победу, разжигая в них ненависть к врагу. Уважение, внимание и забота должны были прояв- ляться только по отношению к своим, чужим же предназначалась только ненависть. На такой психологии счастливого общества, конечно, было не построить. Это было отражением языческого представления о мире — разделения мира на черное и белое, на добро и зло.

Возвращаемся к вопросу, заданному в письме. Солдат, участвуя в военных действиях, испытывает эйфорию от убийства противника. Конечно, эйфорию испытывает не каждый, но некоторые — да. Откуда это берется?

Начнем с того, что война похожа на компьютерную игру. Когда у человека идет выброс адреналина, он получает огромное удовольствие. Любой выброс энергии — и при сексе, и при стрессе — дает человеку внутреннее наслаждение. Если не будет мощного выброса энергии при сексе, дети могут быть либо не зачаты, либо ослаблены. Для того чтобы выжить в критической стрессовой ситуации, также нужно много энергии.

В современных фильмах и спектаклях, как правило, всегда используются два рычага, которые работают безукоризненно — секс и насилие. Это происходит потому, что на два основных инстинкта — продолжения рода и самосохранения — организм всегда выделяет много энергии. Поэтому человек испытывает наслаждение и от желания продолжить род, и от чувства опасности.

Но здесь есть очень важный момент. Если у человека присутствует вера в Бога, то инстинкты подчиняются любви и не уходят за красную черту. Если же вера в Бога слабеет, то тогда инстинкт продолжения рода превращается в разврат, в неуемное желание секса без стремления иметь детей. То есть функция работает, а цели нет. Секс ради секса, секс только ради удовольствия неизбежно ведет к разврату, а потом — к однополым бракам и к извращениям. А затем начинается гибель общества.

То же самое происходит с инстинктом самосохранения: когда вера в Бога слабеет, начинается насилие ради насилия. Главным фактором, дающим удовольствие, и главной целью становится не любовь, а власть.

Главным искушением и испытанием Христа в пустыне было искушение властью, когда дьявол предлагал ему в обмен на поклон власть над всем миром. Когда человек управляет окружающим миром, он в некоторой степени уподобляется Богу, и это — высочайшее наслаждение.

Поэтому когда на войну идет человек верующий, когда на фронте есть священники, которые причащают и помогают молиться, то у человека внутренне сохраняется инерция любви. И когда он сражается на войне, у него не возникает ненависти, нет жестокости и садистских наклонностей. После войны он останется нормальным человеком.

А если веры нет, то появляется желание убить, которое соединяется с выбросом энергии, и человек ощущает удовольствие именно тогда, когда убивает. Так появляются садисты и насильники. Когда психологи исследовали мотивы преступления одного маньяка-насильника, то выяснилась одна очень важная деталь: он испытал оргазм, когда по телевизору увидел убийство. И тема лишения жизни у него сплелась с наслаждением. И он стал стремиться к этому наслаждению, убивая и насилуя.

Нечто похожее происходит и на войне. Если нет нравственной