Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

— Кстати, я хочу поговорить с вами по одному делу, крайне деликатному, господин барин. В этом я рассчитываю на ваше молчание.

— Разумеется,— отозвался барон,— в чем же дело?

Коутиньо отпил из своей рюмки.

— Состоялась некая встреча,— начал он неторопливо,— в городе...

— Встреча? — насторожился барон.— О чем шла речь?

— Об освобождении негритянского сброда,— вырвалось вдруг у Коутиньо.— Я рассказываю вам все это лишь из чувства благодарности. Ибо все, чем я сегодня владею, в частности вся моя земля, было куплено у вашего отца.

— А где проходят эти встречи? — Барон нервно стряхнул пепел с сигары.— Кто в них принимает участие?

— Я уже говорил своей жене, что она заходит слишком далеко. Почему жених не может видеть лица нашей дочери? — Мануэл Тейшейра, владелец лавки и питейного заведения в Араруне, находился в доме доктора Фонтеса. Встреча его дочери и Родолфо произвела на него неприятное впечатление.— Я считаю, что моя жена сильно перестаралась, поэтому я здесь, чтобы принести вам свои извинения. Видите ли, я не хочу, чтобы это стало причиной расторжения нашего соглашения.— Тейшейра ловко вырулил на главную тему.

Доктор Фонтес тоже собирался затронуть суть проблемы, только с его точки зрения история была еще менее привлекательной.

— Все это мероприятие вылилось всего-навсего в шутку, с тех пор как ваша дочь начала расхаживать повсюду в вуали. Я уже как-то говорил об этом вашей супруге, однако она ответила, что не намерена шутить.

— Да она не сделает этого в действительности, уверяю вас!

Недоброе предчувствие владело Тейшейрой — доктор Фонтес и его сын давно потеряли интерес к соединению обеих семей и лишь искали предлог, чтобы аннулировать старое брачное соглашение, заключенное многие годы назад.

День в имении Араруны протекал, как обычно, тягостно и скучно. Полковник Феррейра сидел за деловыми бумагами и все более раздражался, ибо шум, доносившийся со двора фазенды, мешал ему работать. Голос Бруно гремел над площадью, к тому же то и дело раздавались жалобные стоны рабов.

Бруно привез обратно в имение троих пытавшихся сбежать рабов и весь долгой путь на фазенду использовал для того, чтобы излить свою злость по поводу неприятностей, которые ему доставил этот побег.

— Встать, кому говорят! — прорычал Бруно, восседая на лошади, и замахнулся кнутом на Педро. Тот бессильно растянулся на пыльной земле фазенды. Изловчившись, Бруно нанес лежащему рабу еще один болезненный удар.

— Встань, негр!

Он снова взмахнул кнутом, чтобы с силой опустить его на безжизненное тело невольника, но в этот момент из господского дома во двор вышли Себастьян и Сеньорита.

— Как поживаете, Сеньорита? — приветствовал Бруно дочь своего хозяина, не прекращая, однако, своей экзекуции.

 Сеньорита знала, что Бруно уже не исполнял ее приказов, а оставлял их без внимания, поэтому она повернулась и побежала обратно в господский дом.

Барон, чертыхаясь, встал из-за стола и направился к окну, чтобы закрыть его, как вдруг дверь кабинета распахнулась и в него влетела Сеньорита.

— Отец! Отец!

— Что случилось? Почему ты в таком виде? — Барон с удивлением обернулся.

— Надсмотрщик! — смогла лишь выговорить на последнем дыхании Сеньорита.— Он как раз возвращается с пойманными неграми.

Барон снова уселся за письменный стол.

— Знаю. Это я распорядился доставить их сюда.

— Отец, вы не станете их наказывать, правда?

— Нет.— Барон придал голосу нарочито елейный оттенок.— Нет, я приглашу троих этих господ на трапезу и, когда они наедятся, снова отпущу их, чтобы они смогли бежать уже с дюжиной таких же, как они!..

Чрезвычайно рассерженная на отца. Сеньорита выбежала из комнаты, а барон закончил свою работу и отправился в сензалу рабов, чтобы осуществить правосудие, ибо по опыту знал, что непослушание распространится на остальных негров, если он оставит троих рабов без наказания. Барон решил допросить их лично и хотел справедливого возмездия для беглецов, которые в его глазах совершили тяжкое преступление.

То, как обращались с рабами в тюрьме, отнюдь не способствовало улучшению их самочувствия. Всю дорогу из города в имение Бруно и охотник за рабами тащили рабов со связанными руками за своими лошадьми, так что те были беззащитны против укусов москитов. Босые, спотыкаясь на каждом шаху, они тащились по усеянной острыми камнями дороге, которой, казалось, не будет конца...

Изможденные и безразличные ко всему, беглецы сидели в углу сензалы, ожидая решения своей участи. Цепи с них сняли, поскольку бежать им было некуда. Повинуясь жесту барона, Бруно открыл дверь сензалы, и Феррейра вошел внутрь.

— Как далеко вы на этот раз продвинулись, Фулженсио?

Раб держался из последних сил, но его воля и желание обрести свободу любой ценой не были сломлены:

— Спросите охотника. Он же для вас поработал...

Барону не удалось сохранить душевное равновесие, хотя он и намеревался это сделать.

— Как ты смеешь со мной так разговаривать?!

Фулженсио выпрямился, он бесстрашно смотрел барону прямо в глаза:

— Я свободный человек и говорю то, что считаю нужным.

— Свободный человек? — насмешливо протянул барон. — Кто это тебя сделал таковым, жалкий негр?

— Я сам, — отвечал бесстрашно Фулженсио. — Недолго уже осталось ждать, когда ни одного негра не останется в этом бараке. Тогда вам придется собственными руками рыться в земле, если захотите есть!

Феррейра был взбешен. Взгляд его упал на кнут в руках Бруно. Он вырвал его из рук надсмотрщика и угрожающе двинулся на Фулженсио.

— Посмотри на меня, собака! — Он замахнулся. — Смотри на меня!

С трудом Фулженсио повиновался приказу хозяина, которому только что так бесстрашно отвечал. И тут барон ударил изо всех сил. Словно нож полоснул по лицу раба, боль пронизала все тело. Он пытался руками защититься от дальнейших ударов, кровь стекала с левой щеки и со лба, даже в глазах Бруно, жестокого надсмотрщика, читался страх.

— Глаз... — вырвалось у него. — Барон выбил ему глаз. Он ослепил его!

Но барон все еще не унимался.

— Привяжите его к столбу, — прорычал он, — я хочу знать, кто дал ему лодку!

Ужасный удар барона пришелся по глазам Фулженсио.