Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

— Я чувствую, что Рафаэлу сейчас плохо! Я просто уверена в этом!

Тем временем Родолфо пытался объяснить жене, почему он пошел на поводу у барона.

— Я ведь согласился высечь Рафаэла, чтобы показать твоему отцу свою преданность. Только так я смогу рано или поздно одержать над ним победу!

Жусто и Бальбина имели сдои виды на сокровища барона. Они решили изъять все золото из тайника и отнести его в фамильный склеп семьи полковника Феррейры.

— Пусть золото покоится вместе с предками барона, — со смехом предложил Жусто Бальбине.

Улучив момент, они проникли в кладовую с золотом, уложили слитки в мешки и перетащили их в склеп семьи полковника Феррейры. Они занимались этим средь бела дня, на глазах у всех. На вопрос, что они делают, старые негры отвечали, что несут камни для могилы своего сына.

Барон теперь окончательно поверил в преданность своего зятя. После случая с Рафаэлом в это невозможно было не поверить. Полковник Феррейра в очередной раз ощутил могущество своей власти.

Доктор Фонтес был возмущен, узнав о поступке Родолфо. Такой бесчеловечности от сына он не ожидал. Адвокат решил серьезно объясниться с Родолфо.

Баронесса, не подозревавшая об истинных намерениях Родолфо, тоже была страшно огорчена и разочарована. Она пыталась найти этому объяснение и решила, что поведение Родолфо каким-то образом связано с золотом барона. Однако Сеньорита объяснила баронессе, в чем дело. Родолфо совершенно не изменил своих взглядов, по словам Сеньориты, просто он хотел ввести барона в заблуждение и тем самым предотвратить расправу барона над рабами, которые посмели выступить против полковника Феррейры. Сеньорита считала, что ее отец лишился рассудка. Баронесса была с ней полностью согласна. Ей тоже в последнее время супруг казался не вполне нормальным. И баронесса с каждым днем все больше и больше отдалялась от барона. И она чувствовала, как в ней просыпается нежность к Рикардо Фонтесу.

Рикардо тоже постоянно думал о баронессе и любил ее все сильнее. Он открыто говорил своей жене, что хотя Анна ему и нравится, но в их браке недостает чего-то, что нельзя даже точно описать словами... Анна окончательно поняла, что лишь с баронессой Рикардо сможет быть счастлив по-настоящему.

Молодые так и не смогли найти общего языка. И каждый из них жил в родительском доме. Анна и Рикардо так и не создали общего дома. Рикардо признался матери, что женился на Анне только для того, чтобы загладить вину своего брата: Родолфо был помолвлен с Анной, но в последний момент решительно отказался жениться на ней.

— Да я знаю это, Рикардо, — с пониманием отозвалась донна Инес. — Но мне непонятно, как это донна Нина согласилась выдать за тебя дочь!

— Конечно же, Родолфо был виноват. Нельзя же соглашаться жениться на нелюбимой только из-за чувства долга перед семьей Тейшейров! И я очень сочувствовал Анне и решил жениться на ней вместо Родолфо.

Анна не уставала повторять матери, что ее с Рикардо связывает преданная дружба и что он ее никогда не обманывал, а, наоборот, открыто признавался в своих чувствах к донне Кандиде. И ее долг помочь ему.

Рафаэл оказался удивительно стойким и мужественным. Его совершенно не испугало, что барон собирается его убить. И он не догадывался, откуда поступит помощь.

Мария дас Дорес была жива, более того, она процветала. Мария дас Дорес превратилась в элегантную даму из высшего общества. У нее был и большой дом в столице, и влиятельные друзья. Прочитав статью Рафаэла в «Голосе Араруны», она поняла, что он живет в Араруне. И Мария написала Аугусто письмо, в котором попросила журналиста встать на защиту Рафаэла. «Если этот Рафаэл мой сын, то я не хотела бы, чтобы он стал заискивать перед своим отцом. Однако мне бы очень хотелось, чтобы его отец признал наконец-то его. И я мечтаю встретиться с Рафаэлом и обнять его, ведь мы были разлучены многие годы после того, как полковник Феррейра нас продал!»

Получив письмо, Аугусто отправил Марио в столицу к Марии дас Дорес. Полковник Феррейра не поддавался на уговоры пощадить Рафаэла. Его просили и комиссар Антеро, и отец Жозе, однако барон был непоколебим. Положение Рафаэла и других пленников в сензале рабов становилось все невыносимее. У них уже почти не осталось ни еды, ни питья. Рабы были на грани отчаяния.

Родолфо больше не хотел притворяться и избивать Рафаэла, все в нем протестовало против этого. Он видел, что состояние Рафаэла столь тяжелое, что тот может каждую минуту умереть. Но Рафаэл шептал Родолфо, чтобы тот продолжал порку во имя общего дела, за которое они оба боролись.

— Я боец и борюсь против власти барона своими методами, — говорил Рафаэл сдавленным голосом.

Анне хотелось с кем-нибудь поделиться своими семейными проблемами. Разговоры с матерью нисколько не принесли ей облегчения. И тогда она решила открыть душу Аделайде, с которой она очень подружилась после родов Аделайде. И Анна призналась, что совершенно разлюбила Рикардо.

Между тем доктор Эдуардо снова прибыл в Араруну. Он обещал Мануэлу Тейшейре и Жозе Коутиньо осуществить

установку оборудования в заведении. Желая договориться о работе, инженер зашел в дом Жозе Коутиньо. Как же он был счастлив, увидев там Анну! Она беседовала с Аделайде. Эдуардо поспешил извиниться перед девушкой:

— Анна, извините меня за то, что я своим поведением вызвал какие-то кривотолки вокруг вашего имени. Из уважения к вам и вашему доброму имени как замужней дамы я покинул Араруну.

Однако Эдуардо лишь изобразил раскаяние, на самом деле он не собирался отступать от намеченной цели и решил во что бы то ни стало добиться Анны. Эдуардо собирался в ближайшее время возобновить свои ухаживания за Анной.

— Ты обязательно родишь мальчика, дитя мое! — промолвил барон, любовно глядя на дочь.

— Но ведь это может быть и девочка!

— Я надеюсь, что ты меня не подведешь, как твоя мать! — резко возразил ей полковник Феррейра. Однако заметив, как Сеньорита вся сжалась от этих слов, барон поспешил сгладить свою оплошность: — Извини меня, доченька, я только хотел сказать...

Сеньорита не дала отцу договорить:

— ...что вы хотите внука! Я это уже слышала. И раз вы хотите внука, то должен родиться только мальчик! А если это будет девочка...

— Молчи! Бог никогда этого не допустит!

— Ну а если