Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

— Вы должны его выпустить, Феррейра! Кроме того, его мать Мария дас Дорес заслуживает всяческого уважения и признательности. Она подарила вам сына, о котором вы мечтали многие годы! — Затем баронесса с грустью добавила: — А вот мне не удалось родить вам сына!

Однако барон не обратил никакого внимания на слова донны Кандиды. И в ответ ей он сказал:

— Мне нет никакого дела до Марии дас Дорес! И этот черный ублюдок останется там, где он есть, в сензале рабов!

Все жители Араруны были поражены тем, что Сеньорита пыталась своим телом загородить отца от побоев. Лишь Рикардо не проявил особого интереса к рассказу брата о мужественном поведении Сеньориты. Его гораздо больше интересовало, не пострадала ли донна Кандида во время этих событий. Заметив беспокойство своего супруга о донне Кандиде, Анна не на шутку опечалилась. Она-то думала, что его чувства к донне Кандиде забыты раз и навсегда. Тогда Анна решила снова вернуться к родителям.

— Что же это такое! Он обнимает меня, а думает о ней, — все время причитала она.

Полковник Феррейра был потрясен тем, что дочка пыталась загородить его от побоев. И он впервые за долгое время сказал дочери теплые слова. Сеньорита решила воспользоваться расположением отца и замолвить слово о Рафаэле.

— Вы же понимаете, что он не стал вас избивать, потому что вы — его отец! Хотя он и ненавидит всех землевладельцев, это его остановило!

— Давай не будем говорить на эту тему, дитя мое, — сказал барон дочери. Однако Сеньорита не унималась.

— Рафаэл — мой брат, он сын Марии дас Дорес и ваш!

— Ну ладно, ладно, я тебе признаюсь — это действительно была моя ошибка. В конце концов, все мы люди, и каждый из нас в жизни совершал ошибки.

— Но Мария дас Дорес очень любила вас, отец! Однако я хочу, чтобы вы признали Рафаэла не только поэтому. А потому, что я люблю вас, отец. — Сеньорита пыталась далее убедить своего отца, что Рафаэл отказался от своего прежнего намерения — убить полковника Феррейру.

Старая Виржиния была чрезвычайно обеспокоена исчезновением своего сына Себастьяна. Она повсюду искала его, но нигде не нашла. А Себастьян так и сидел в темном подвале, запертый и всеми забытый. Он был смертельно напуган тем, что никто и понятия не имел, где он находится. И об этой тайной комнате с золотом знали очень немногие, поэтому его положение было почти безнадежным.

Донна Кандида призналась Виржинии, что она окончательно решила оставить своего мужа. Его бесчеловечное обращение с рабами больше выносить баронесса не могла.

— Ой, мне кажется, что все сошли с ума! Я уже просто не понимаю, что творится на белом свете, — причитала Виржиния. — А ваш муж никогда вам не позволит уйти от него!

— Да он уже все знает, Виржиния!

Анна сидела в своей комнате в родительском доме и плакала. Она не могла уже больше выносить Рикардо — ведь он день и ночь думал только о баронессе.

— Ты не поверишь, мама! У нас ни разу не было близости! Ни разу! Какой же это брак!

Мануэл Тейшейра был просто ошеломлен тем, что ус-лышал от дочери.

— Ну раз так, то зачем вы вообще живете вместе? — И он в запале пошел к доктору Фонтесу и сказал ему, что его сын Рикардо — не мужчина.

Между тем Рикардо пришел к отцу Жозе, желая поделиться со священником своими проблемами. Он рассказал, что постоянные мысли о баронессе мешают его близости с женой...

Анна сожалела о том, что затеяла разговор с родителями о своих отношениях с Рикардо. Она объявила родителям, что несмотря ни на что любит своего мужа. Донна Нина решила помочь дочери и поэтому дала ей несколько неожиданный совет: в постели с Рикардо изображать из себя баронессу. По мнению донны Нины, это был единственный способ, который мог бы помочь молодым наладить отношения.

Однако Анна уже почти не надеялась восстановить отношения с Рикардо и понимала, что совсем не стоило посвящать кого-либо во все их сложности — ведь это крайне неприятно для Рикардо.

Находившийся в сензале рабов Рафаэл не переставал страдать при мысли, что у него не хватило духа избить барона до смерти.

— Я, оказывается, слишком слабый человек, — жаловался он Фулженсио.

— Не надо так мучить себя, Рафаэл! В конце концов, Феррейра ведь ваш отец, так что ваш поступок вполне мож-но объяснить, — пытался успокоить Рафаэла Фулженсио.

Узнав о том, что Рафаэл сидит в сензале рабов, Жулиана и Аугусто сразу же направились в поместье барона» Они стали просить полковника Феррейру выпустить Рафаэла не только потому, что он родной сын Феррейры, но и потому, что он бывший раб, а ныне свободный человек. Так что держать его в сензале рабов неправомерно.

— Он же не совершил никакого преступления, у него даже духу не хватило избить вас. К тому же он ведь жених моей внучки — он и Жулиана обручены.

— Сеньор Аугусто, зачем вы себя так унижаете из-за какого-то несчастного негра! — Феррейра покачал головой. — Я просто не понимаю, как ваша внучка может желать навестить его — вместе с ним в сензале рабов заперты бандиты и убийцы!

— Но Рафаэл-то не бандит и не убийца! — пытался возразить Аугусто.

Только благодаря просьбе дочери барон разрешил Жулиане навестить своего жениха. Девушки вместе направились в сензалу рабов, а барон и Аугусто продолжали беседу. Полковник Феррейра с присущей ему грубостью сказал:

— Как же ваша внучка могла обручиться с этим негром? Да пусть она его забудет навсегда! Он же участвовал в этом чудовищном восстании рабов, так что я его живым отсюда не выпущу!

Чуть позже Феррейра случайно вспомнил то, что у него начисто вылетело из головы из-за всего случившегося: ведь в подвале он кого-то запер... И это вовсе не Родолфо Фонтес, как вначале думал барон. Феррейра поспешил в подвал. Конечно же, его не слишком волновала участь пленника — он забеспокоился о своем золоте. С пистолетом в руке барон ворвался в подвал