Второй шанс для попаданки. Излечить обреченного - Елена Белильщикова

Милана поджала губы от унижения. Влад был прав. В любую минуту он мог позвать слуг. Велеть увести ее. Позорно, мерзко, давая повод для неисчерпаемых пересудов, но мог… На миг ее пальцы сжались сильнее. Наверно, даже причинили легкую боль напряженным плечам? Но Милана взяла себя в руки. Она медленно повела ладонями вниз. С надеждой, что Влад не заметил того секундного сжатия. Хотя наверняка заметил.

– Так и не сказала, – эхом подтвердила Милана. – Потому что это слишком стыдно для девушки этого века.

– Этого века? – Влад даже обернулся через плечо, приподняв брови. – Хочешь сказать, что в прошлом нравы были более раскованными?

Милана вздрогнула. Случайно царапнула его спину. «В будущем», – так и рвалось с губ, поправить и невесело усмехнуться. Но Милана не могла позволить себе такой роскоши. Тогда Влад с легкостью сможет объявить новоиспеченную супругу не то сумасшедшей, не то ведьмой. Что в том, что в другом случае ничего хорошего ее не ожидало!

– Дело не в этом, – уклончиво ответила Милана и принялась за массаж усерднее в попытке отвлечь. – Я написала тебе письмо. О своих чувствах. Я прекрасно понимала, что у тебя есть жена, но знала так же и то, что она тебе изменяла. Бесстыдно крутила роман у тебя под носом с твоим же братом. Поэтому я решилась на такой поступок. Правда, до последнего сомневалась, вручать ли тебе конверт. Поэтому решила не давать в руки, а просто подбросить. И надеяться, что у Светланы нет манеры читать чужие письма.

– Ты решила подбросить его именно к тому домику? – напряженно спросил Влад.

Первый раз он говорил об этой ночи вдумчиво, не отмахиваясь.

– Да. Иначе я и не поехала бы. Сказалась бы больной или еще что-то. Слишком больно было видеть вас вместе и понимать, что у меня мало шансов. А так семейный праздник, охота, рыбалка, еда на свежем воздухе, много людей и сплетен… мне казалось, что это удобный момент признаться в своих чувствах. Но как я уже сказала, отдать письмо лично я не решилась. А потом наступил вечер, ты помнишь. На который у Светланы уже был план. Она ведь сама предложила тебе пойти спать раньше остальных?

– Да, но… – Влад недовольно выдохнул. – Это еще ничего не значит. Она просто стыдилась меня, такого, рядом с собой. И хотела провести время с родней без такого сопровождения. Вот и настойчиво твердила, что я устал, а я… не стал слишком возражать. Мне было жаль ее. Что ей приходится быть рядом с мужчиной, которого она стыдится.

В сердце Миланы будто вошла тоненькая иголочка. Казалось бы, сейчас не тот момент, чтобы сочувствовать Владу. Нужно было думать о себе, правильно подбирать слова, чтобы доказать свою невиновность! Но становилось почти физически больно от того, как его, такого сильного, стойкого мужчину, изранила своей нелюбовью Светлана. Милана так не поступила бы. Ни попаданка, ни уж тем более ее предшественница, нежно влюбленная в него.

«А я? Я разве в него не влюбилась? – мелькнуло в голове так неуместно. – Иначе зачем так яростно пытаюсь, скажем, поставить его на ноги? Если до этого он только и делал, что грозил мне местью!»

Влад вздохнул и покачал головой. Украдкой посмотрел на Милану. Она была красивой молодой женщиной. И если бы не предубеждение Влада насчет ее вины, насчет убийства Светланы, то… Нет! Влад сам оборвал себя, даже в мыслях. Он однажды доверился женщине, которая предала его. Повторять свои ошибки Влад не собирался.

– Я слышал некоторые истории, – напряженно проговорил Влад, будто сам себе. – О женщинах, которые нарочно выходили замуж за… больных мужчин. Великих ученых. Прославленных генералов. Но у всех у них была одна цель. Не поставить мужей на ноги. А дождаться момента, когда муж погибнет. Своей смертью, или… то, что ты сейчас рассказала про Светлану. Я хотел, чтобы ты знала, Милана. Я верю, что такое возможно. Но Светлана была слишком слабой боязливой женщиной, чтобы провернуть подобное. Она испугалась бы того, что ее раскроют. Поймают и отправят в тюрьму. Светлана не стала бы так рисковать. Она, может быть, не любила меня. Но себя она любила очень сильно. Поэтому… хватит очернять память мертвых. Ты не переубедишь меня, Милана. Светлана не совершала убийства.

«А ты, Милана? Что скрываешь ты сама? Я же вижу, ты что-то скрываешь…» – хотелось добавить Владу, но он промолчал.

Когда пришло время ехать на завод в следующий раз, Милана задумалась над своим образом всерьез. Конечно, она могла бы явиться в розовых кружевах, в летящих тканях, приковать к себе взгляды, очаровать всех и каждого… Но чувствовала, что тогда ее не воспримут всерьез. Милана хотела выглядеть не красивой статуэткой, аксессуаром к своему мужу, вдруг вздумавшим покрасоваться знаниями, а полноценной хозяйкой. Наравне с ним. Хотя Влад сам не согласился бы с этим утверждением.

– Обходишься без прислуги? Смело. Если бы Светлана вздумала застегивать платье сама, то точно перепутала бы пуговицы.

Милана вздрогнула. Она уже оделась. К счастью! Но казалось, и белая блузка с высоким кружевным воротником, и лоснящаяся темно-фиолетовая юбка с широким поясом – вся одежда стала прозрачной под взглядом Андрея. По телу пробежала волна жара, непонятного стыда. Милана повернулась к двери, беря из коробки плетеную шляпу с широкой лентой.

– Ты не постучал, Андрей.

Закатив глаза, он демонстративно ударил костяшкой пальца по дверному косяку.

– Еще придирки будут? – лениво поинтересовался Андрей. – Тебе же нужно потренироваться перед тем, как строить рабочих на заводе.

Милана посмеялась бы. В другой момент. Но она уже несколько раз замечала кое-что. И сейчас шагнула к Андрею мягко и бесшумно, как хищница. Он вскинул брови, когда Милана протянула мимо него руку и потянула на себя дверь. Они остались наедине. Слишком близко. Так, что Милана заметила, как у Андрея расширились ноздри от аромата ее духов, травяного, сладко-горького. Он контрастировал с теплой и мягкой внешностью весеннего цветка. Показывал, что под кружевами тоже может прятаться сталь.

– Ты говоришь о Светлане, будто ненавидишь ее, – прошептала Милана, подавшись вперед, будто даже мебель могла подслушать. – Но при этом все знают, что у вас был роман. Долгий и яркий, порядком нашумевший в свете…

Андрей поджал губы. Лицо его скривилось, как от зубной боли. Он собрался что-то