Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

— Я тоже пойду на эту встречу! Я им испорчу обедню!..

— Вы врываетесь в мой дом, в такое время, с комиссаром? Я жду объяснений! — Доктор Фонтес повысил голос на полковника Феррейру, после того как люди комиссара едва не сняли двери с петель безжалостными ударами и толчками. Протесты адвоката не возымели действия. Не колеблясь, комиссар Антеро и барон обыскали весь дом. Никакой сходки республиканских заговорщиков обнаружить не удалось...

— Я знал, что ваше уведомление совершенно необоснованно, — заявил комиссар. — Мы все знаем доктора Фонтеса и знаем о его преданности вам.

Барон пробормотал извинение и вместе с комиссаром поспешил ретироваться. Доктор Фонтес облегченно вздохнул — его еще раз пронесло над пропастью. К счастью, на эту предложенную адвокатом встречу решились лишь немногие землевладельцы — большинство побаивались мести барона, — но и те немногие, что пришли, вовремя удалились, предупрежденные отцом Жозе.

Родолфо Гарсия Фонтес был отнюдь не слабодушным человеком, хотя событие, свидетелем которого он оказался недавно в церкви, заставило его усомниться в смысле своих усилий. Не достигнув взаимности женщины, которую он боготворил, Родолфо всю свою энергию отдал освободительной борьбе против поработителей. О том, что для Родолфо это было весьма серьезным делом, говорил тот факт, что он не рассматривал Джимаса как соперника; он даже пригласил его присоединиться к движению за отмену рабства. Джимас с готовностью согласился, однако не посвящал Родолфо в свои планы. Он решил отныне играть роль Черного Всадника и попросил Бентиньо подыскать ему соответствующую одежду.

Вскоре после этого разгорелся большой пожар в имении Мартиньо, который надолго лишил покоя всех помещиков. Большая часть уже собранного урожая красных кофейных зерен стала жертвой разбушевавшегося пламени. Более того, Черный Всадник открыл сензалу рабов. Мартиньо видел, как на ужасающем фоне пылающего склада разбегались все его рабы, а он вынужден был лишь смотреть на это, бессильный что-либо предпринять. Занятый борьбой с огнем, он не мог оторвать людей для организации погони, иначе пламя очень быстро перекинулось бы на господский дом и остальные постройки фазенды. Посему у Мартиньо не было никакой надежды снова отыскать своих сбежавших невольников. Урожай уже был уничтожен, Мартиньо грозило банкротство.

Прослышав о последних подвигах своего героя, Сеньорита отправилась в типографию «Голоса Араруны», чтобы лично поблагодарить Джимаса за его храбрость. При этом она была замечена Жулианой, которая с момента осуществления юридической уловки с продажей дома Аугусто считала себя помолвленной с Джимасом. Снова ревность, как обволакивающий туман, стала застилать глаза обеим девушкам...

Сеньорита поняла, что ее мечты рассыпаются, как карточный домик, когда она узнала о связи между Джимасом и Жулианой, а та проявила неслыханную для ее возраста ревность, заметив большое расположение Сеньориты к Джимасу. Она даже попросила деда аннулировать покупку дома Мануэла Тейшейры на деньги Джимаса, в ответ на что, правда, получила отказ.

После того как встреча сторонников освобождения рабов в доме Фонтеса закончилась неудачей из-за учиненной бароном проверки, доктор Фонтес и Родолфо поклялись раз и навсегда не принимать в расчет полковника и продолжить со всей решимостью борьбу против старых порядков.

Родолфо был не очень обрадован, узнав о неожиданной новой акции Черного Всадника в имении Мартиньо. Он был глубоко задет когда обнаружил, что Джимас, одетый как Черный Всадник, посетил Сеньориту в имении Араруна и бросил ей красную розу. Помимо этого он оставил записку, в которой сообщал, что, учитывая присутствие Сеньориты, он пощадит имение барона.

Роль предводителя рабов в имении барона взял на себя Жустиньо — и ему были абсолютно безразличны гарантии, данные Джимасом. Он разрабатывал план освобождения всех живущих на фазенде полковника рабов — даже без помощи Черного Всадника. Но он был слишком возбужден и говорил подчас чересчур громко: Бруно, обладавший прекрасным слухом, имевший всюду своих доносчиков, проведал о его замыслах и теперь на всякий случай заковал Жустиньо в цепи. Раба обвинили в заговоре против порядка, и на следующий день он был наказан у столба ударами кнута.

Барон увеличил меру наказания, услышав о том, что затевал этот черномазый, и распорядился в течение недели наносить ему по пятьдесят ударов кнутом ежедневно.

Сеньорита отчаянно боролась против своего отца. Слишком живы были еще воспоминания о бесчеловечном обращении с папашей Жозе, оставшиеся с детства, она боялась, что повторится снова тот ужас. Девушка решила не сдаваться, она приняла сторону несчастных невольников и, невзирая на последствия, посетила. Жустиньо в сензале рабов, чтобы лечить его раны. Когда пришло время закрыть сензалу, она отказалась покидать ее, сказав, что не двинется с места, пока не обработает все раны Жустиньо. У Бруно не было другого выхода, и он запер Сеньориту вместе с рабами. Произошло невероятное: дочь барона провела ночь подобно рабыне в собственном имении — в жалком жилище невольников.

О папаше Жозе напоминали Сеньорите не только бесчеловечное обращение с рабами барона и Бруно, но и упорство и решимость Жустиньо идти до конца в борьбе за свободу. Дух свободы, так живо напоминавший о папаше Жозе, был вездесущ и неистребим.

В эту ночь барон, крепко выпив, чтобы заглушить в себе досаду и гнев, вызванные последними событиями, не смог устоять перед искушением. Обнаружив задержавшуюся на кухне Аделайде, он попытался затащить ее к себе в спальню. Дочь была заперта в сензале рабов, в то время как отец преследовал ее служанку... Виржинии с трудом удалось убедить барона отказаться от своих постыдных намерении.

Уже светало, когда донна Кандида стала умолять мужа выпустить Сеньориту из заточения. Разозленный упорством дочери, барон пригрозил своей супруге, что будет держать Сеньориту до конца ее дней запертой в сензале рабов. В действительности же у барона были иные планы в отношении дочери. Он распорядился вызвать в имение доктора Фонтеса — Сеньорита должна как можно быстрее выйти замуж за Родолфо. Теперь это казалось барону достойным наказанием за ее строптивость.

Уже на следующий день барон принимал Родолфо и его отца, оба приняли его приглашение незамедлительно. После нескольких вступительных слов о невыносимости политической обстановки в Араруне барон раскрыл суть своих планов:

— Вам должно быть известно, господа, что я вынужден был запереть свою дочь в сензале рабов, так как она встала на сторону презренного зачинщика беспорядков, одного из беглых негров. Она даже ночевала в их вонючем логове! Родолфо, чтобы эти дикие выходки никогда более не повторились, я хочу, чтобы вы оказали мне честь, взяв