Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

— Родолфо очень разочаровал меня, отец Жозе. Он отверг предложение остаться жить в доме моего отца. Родолфо должен был на это согласиться хотя бы ради нашего будущего ребенка.

— Но, Сеньорита, — возразил ей священник — не слишком ли суров твой приговор? Попытайся понять мотивы поступка твоего мужа.

— Я всегда пыталась его понять. Но сейчас как раз он меня не пытается понять... И вообще, я не хочу больше слышать имя Родолфо в моем доме.

В глубоком унынии возвратился отец Жозе в город. Он не переставая упрекал себя за то, что обвенчал этих совершенно разных молодых людей. Доктору Фонтесу священник сказал лишь о том, что с бароном договориться не удалось. Адвокат этому не удивился. У него в данный момент возникла еще одна проблема — денежная. Барон позаботился о том, чтобы у доктора Фонтеса не было клиентов.

После стольких дней уныния и безразличия к жизни в Родолфо начала просыпаться былая боевитость. В нем нарастал протест против поведения барона и Сеньориты. Как смеет барон вмешиваться в дела его семьи? И какое право имеет его жена жить не с ним, а в доме своего отца? И еще одна мысль начала преследовать Родолфо: а что, если все его невзгоды — это Божья кара за отказ жениться на Анне Тейшейре?

В душе Сеньориты шла упорная борьба между рассудочностью и любовью. Девушка стала очень неспокойной, ее настроение быстро менялось, появлялись какие-то странные желания. Так, однажды она попросила приготовить мясо дикобраза, которое пробовала в Куиломбо. Виржиния и донна Кандида считали необходимым выполнить ее просьбу. Они приказали Бруно убить дикобраза.

Несмотря на нервозность дочери и собственный паралич, барон пребывал в прекрасном расположении духа. В нем увеличивалась жизненная энергия. Барону пришла в голову мысль вызвать к себе Себастьяна, который после своего освобождения ничем не занимался.

— Мне нужен слуга, — пояснил ему барон, — помощник, которому я доверяю. Именно сейчас, когда я парализован. Мой выбор пал на тебя, Себастьян! — Негр был очень удивлен. — Ты должен теперь носить новую одежду и выглядеть как благородный господин, — продолжал пол-ковник Феррейра.

— Значит, я опять не свободный человек? Вы забыли свои обещания?

Барон показал Себастьяну золотой слиток.

— Ты будешь полностью свободен, Себастьян, когда я не буду нуждаться в твоей помощи. Этот слиток будет тебе наградой за труды. — У негра блеснули глаза — перед золотом он устоять не мог. Увидев, сколь сильно Себастьяна впечатлило золото, барон продолжил: — И еще — я уверен, что ты видел, как Родолфо стрелял в меня.

Поскольку барон уже выздоравливал и вновь принялся плести свои интриги, доктор Аморим решил уехать из Араруны и практиковать в другом месте. После всего случившегося на фазенде ему совсем не хотелось оставаться в этом городе. Но он решил никому не объяснять истинную причину своего отъезда. Донне Инес он сказал, что уезжает из Араруны. Барону он заявил, что сделал для него все, что мог, и больше ничем не может помочь. После чего он уехал в столицу, где у его сыновей была маленькая клиника. Доктор Аморим считал, что там он нужнее.

Фамильное золото семьи полковника Феррейры начало оказывать свое воздействие на окружающих. Не только Себастьян спал и видел сверкающий матовый золотой слиток. Дочь барона тоже была околдована золотом и захвачена мыслью о том, что все эти несметные богатства будут принадлежать ее ребенку.

Правда, ее мучили угрызения совести в связи с тем, что часть золота получена от продажи рабов и там же находится слиток, приобретенный за проданного Рафаэла. «Но золото есть золото — никто перед ним не может устоять», — оправдывала себя Сеньорита.

Последние события сблизили Родолфо и Рафаэла. Они стали больше, чем друзьями — ведь их сплотила ненависть к барону. Да, теперь уже каждый из них был готов действительно убить барона — но разве можно убивать немощного, прикованного к инвалидной коляске человека? Родолфо начал постепенно выходить из депрессии. Он решил со временем уехать в столицу и участвовать там в борьбе за освобождение рабов и за восстановление республики. Но до рождения своего ребенка он останется в Араруне. Он решил ни при каких обстоятельствах не оставлять ребенка на фазенде, а забрать его с собой.

Аугусто, Мануэл Тейшейра, Коутиньо и Эвералдо решили навестить барона. Войдя, они почтительно поприветствовали его и выразили свои пожелания скорейшего выздоровления.

— Ну, довольно церемоний, — рассмеялся барон, — расскажите-ка мне лучше последние новости! Что там происходит в Араруне» сеньор Коутиньо?

Вместо него заговорил Аугусто:

— Самые важные новости, сеньор барон, в эти дни произошли на вашей фазенде. В последнее время все говорят только о несчастьях вашей семьи и об удивительной свадьбе вашей дочери!

Барон вздохнул. Эта тема ему была крайне неприятна.

— Эта свадьба недействительна! — решительно возразил барон. — Неужели вы думаете, господа, что я признаю действительным весь этот балаган, устроенный безумным священником?

Присутствовавшие промолчали.

— Да, но говорят, что ваша дочь ждет от него ребенка. — Коутиньо прервал воцарившуюся тишину. — Если только брак недействителен...

У барона от ярости вздулись на лбу жилы.

— Поэтому он действителен! Только поэтому!

— Мы же у больного, господа, давайте говорить на другие темы, — попытался разрядить атмосферу Эвералдо.

— Я хочу еще кое-что выяснить.

Барон снова обрел самообладание и решил использовать случай для своего рода публичного заявления.

— Я абсолютно уверен в том, что в меня стрелял Родолфо, но решил его пощадить. Я ничего не буду предпринимать против него, пусть благодарит за это мою дочь и внука, которого она мне подарит!

— Сеньор барон, — возразил Аугусто, — я не сомневаюсь в ваших словах, но вот ведь в чем дело Родолфо клянется, что он этого не делал...

— Себастьян! — вместо ответа полковник Феррейра позвал своего слугу. — Скажи-ка господам, кто подстерегал нас, когда я вез тебя и Фулженсио домой!

Преданный с недавнего времени барону, Себастьян ответил:

— Я точно видел! Это был доктор Родолфо!

На обратном пути мужчины долго обсуждали, чьей же версии о событиях следует верить. Вопрос, который задавала себе Сеньорита, волновал теперь гостей барона: почему же Себастьян раньше не подтверждал слова барона?

Вернувшись в город, Аугусто немедленно направился к