Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес
— Не могу поверить, что между тобой и этим типом ничего не было! И не надо меня уверять, что этот Жустиньо к тебе не прикасался.
— Я ношу под сердцем твоего ребенка, — напомнила ему Аделайде сквозь слезы, — и я люблю тебя, но из-за твоих подозрений я просто не смогу быть вместе с тобой. Или ты мне поверишь... или сейчас же выгони меня!
Бурная ссора, начавшаяся между молодыми еще до похищения Аделайде, теперь разгоралась все сильнее.
Сеньорита никак не могла разобраться в причинах столь противоречивого поведения отца. Его первоначальная твердость и категоричность неожиданно сменились готовностью идти на компромисс и даже чрезмерной уступчивостью. Девушке это все казалось очень странным. Она решила поговорить с матерью. Истинной причиной отказа барона от своих обвинений в адрес Родолфо было желание уговорить его тоже пойти на уступку барону — отказаться от дальнейших встреч с женой.
Родолфо и Рикардо отправились на фазенду. У Родолфо теплилась надежда, что полковник Феррейра после тяжелого ранения пересмотрел многие свои взгляды. Даже его отец был готов помириться с бароном. Доктор Фонтес сказал своей жене, что после всех испытаний, выпавших на долю барона, он готов забыть все ссоры и обиды — конечно, в том случае, если барон будет настроен миролюбиво и признает своего зятя. Рикардо же отнесся к столь радужным надеждам отца весьма скептически.
Внезапно барон снова почувствовал себя плохо. Температура резко подскочила. Феррейра опять ощутил приближение смерти. Думая, что его положение безнадежно, барон попросил баронессу показать дочери фамильное золото.
— Она должна знать, чему я посвятил всю жизнь... — прошептал полковник Феррейра, — это золото принадлежит ей и моему внуку!
Барон снова ослабел и потерял сознание. Доктор Аморим был снова вызван к барону. Пока врач осматривал больного, донна Кандида исполнила просьбу барона и показала дочери золото. Сеньорита была ошеломлена увиденным и рассказала матери, что всего несколько месяцев назад она прятала в кладовой нескольких беглых рабов — а ведь в этой кладовой за шкафом находился тайный проход в сокровищницу.
Родолфо Фонтес прибыл в сопровождении своего брата Рикардо на фазенду, где увиделся со своей женой. Во время разговора с ней он с удивлением заметил, что Сеньорита сильно изменилась. Она резко прервала его любовные излияния. Казалось, она поверила в то, что Родолфо стрелял в барона. «Неужели подозрения барона повлияли и на мою жену?» — подумал Родолфо. Он не знал, что причина столь резкого изменения поведения девушки — сокровища семьи полковника Феррейры, о которых она только что узнала. Сеньорита отказалась жить в доме родителей своего мужа.
— Я хочу родить ребенка в доме своего отца. А если ты меня действительно любишь, то оставайся со мной здесь, на фазенде. Отец мне говорил недавно, что против этого не возражает, — заявила дочь барона своему мужу.
Родолфо Фонтес, конечно же, не принял этого предложения. Он не мог жить в доме человека, который считал его своим смертельным врагом. Так низко никто из семьи доктора Фонтеса не мог опуститься.
— Мой отец согласится, чтобы мой муж жил в его доме, если я этого захочу...
— Нет, Сеньорита, я никогда здесь не буду жить!
— А я никогда не уйду из этого дома! И мой сын родится здесь! Отец же простил нас!
— Мы не нуждаемся в его прощении. Кто любит, тот верит. Забудь это безумие и пойдем со мной!
— Я тебе уже сказала, что мой сын родится здесь!
— А я здесь жить не буду!
— Тогда прощай, Родолфо!
Разговор так ни к чему и не привел. Дочь барона и Родолфо расстались. Расчеты барона оправдались.
Внимательно выслушав рассказ своего сына, доктор Фонтес растолковал намерения барона следующим образом: барон хочет, чтобы внук был только его, а Родолфо он хотел бы использовать, как раба, и всячески помыкать им. Родолфо все это было невыносимо тяжело, ему казалось, что он навсегда потерял свою жену.
Когда Родолфо ушел, Сеньориту начали одолевать сомнения в правильности ее поведения. Ведь для отца она стала просто средством достижения его цели — ему всегда хотелось наследника, и сейчас это стало вполне реальным. Сеньорита понимала, что поступилась ради отца своими чувствами и что не последнюю роль в ее решении сыграло фамильное золото. И она теперь спрашивала себя: «Неужели я продала за золото свою любовь? Неужели и мне свойственны, как и отцу, расчетливость и холодная рассудочность?»
Сын крупного землевладельца Эвералдо Марио все так же работал в типографии Аугусто. В журналистике он нашел свое призвание. Марио был полностью поглощен своей работой, а Жулиана его интересовала все меньше и меньше. Раньше Марио казалось, что он любит Жулиану, но это время прошло. Он даже позволил себе резкий выпад, когда Жулиача зашла в типографию поговорить о Рафаэле.
— Жулиана, прошу тебя, не мешай мне работать!
— Хорошо, не буду.
— И вообще, оставь меня в покое раз и навсегда. Очень прошу тебя!
Жулиана вздохнула. Конечно же, Марио понимает, что она не отвечает ему взаимностью и что все ее мысли только о Рафаэле. А Рафаэл в это время сидел в участке у комиссара Антеро. Представитель закона уговаривал его уехать куда-нибудь подальше от Араруны, поскольку он стал слишком заметной фигурой в городе. Все жители Араруны знают его как активного борца за освобождение негров. Рафаэл понимал, что предостережения Антеро не безосновательны — ведь только благодаря тому, что комиссар сочувствовал делу освобождения рабов, Рафаэл все еще не был за решеткой.
В тот же день с Рафаэлом пожелал увидеться и Марио. Он посоветовал Рафаэлу уехать из города вместе с Жулианой, так как она очень любит его. Марио добавил, что если Рафаэл не возьмет Жулиану с собой, то он, Марио, возненавидит Рафаэла на всю жизнь.
Жозе и Аделайде все еще были в ссоре. Ревнивому мужу казалось, что его жена неравнодушна к своему похитителю. Иногда он даже думал, что лучше бы она осталась с Жустиньо — его, по крайней мере, не мучили бы сомнения и подозрения.
Неладно было и в отношениях другой молодой пары — Рикардо Фонтеса и Анны Тейшейры. Рикардо выслушивал ее любовные объяснения без всякого восторга. Он начал поговаривать о более поздних сроках их свадьбы. Молодой