Боевая целительница в Академии. Книга 1 - Виктория Рэд Харт

«Где ты? — думал он. — Опоздание только ухудшит твое положение».

— Господин ректор, — поднялся один из родителей, представитель королевства Эльдигии, — сколько можно ждать? Эта девица явно демонстрирует неуважение к суду! Предлагаю считать это признанием вины и вынести приговор заочно!

Гул одобрения прокатился по залу.

Вейлон открыл рот, чтобы ответить...

И дверь медленно, со скрипом отворилась.

Тишина упала на зал такая плотная, что стало слышно, как потрескивают кристаллы освещения. В дверях стояла Эльза.

Сгорбленная, в лохмотьях.

Вейлон даже не сразу узнал ту опрятную девушку в зеленой форме целителя, которую видел в лазарете. Одежда висела клочьями, будто ее рвали в ожесточенной схватке. Она опиралась на корявую палку, больше похожую на сук, и медленно, мучительно медленно начала движение в центр зала.

Каждый шаг давался ей с видимым трудом. Она хромала так сильно, что казалось, еще немного — и рухнет. Правая нога почти волочилась по полу. Палка жалобно стучала при каждом шаге.

Но главное было не в этом.

Вейлон смотрел на ее лицо и не верил глазам.

Левый глаз — вернее, то, что от него осталось, представлял собой сплошной сине-багровый отек. Глазная щель почти полностью закрылась, осталась только узкая полоска. Под глазом расплылся чудовищный фингал, уходящий на скулу. Губа была разбита, рассечена.

Запястье, которое она прижимала к груди, выглядело еще хуже. Сине-черное, опухшее до безобразия, с темными кровоподтеками. Локоть — мокнущая, страшная ссадина, явно причиняющая дикую боль.

Она шла, и люди перед ней расступались.

Само собой. Без команды. Потому что невозможно было стоять на пути у этого кошмара.

Кто-то из сердобольных зрителей попытался поддержать ее под локоть — здоровый, не тот, что в кровоподтеках.

Эльза дернулась, вскрикнула пронзительно, жалобно запричитала:

— Не трогайте! Не трогайте, больно! Ой, больно-то как...

Человек отдернул руку, испуганно глядя на нее. А она продолжала свой путь. Медленно. Кряхтя. Охая.

В зале стояла мертвая тишина.

Вейлон перевел взгляд на троих обвинителей.

Лица у них были... он даже не мог подобрать слова.

Растерянность? Испуг?

Они явно не ожидали такого поворота. Один даже привстал, глядя на приближающееся нечто, и тут же сел обратно.

Родители рядом с ними побледнели. Журналисты забыли, зачем пришли, и просто смотрели.

Эльза, наконец, добралась до центра зала. Остановилась. Попыталась выпрямиться, но не смогла и осталась стоять, опираясь на палку дрожащей рукой. Подняла голову.

Один глаз — живой, медовый, спокойный, встретился со взглядом ректора.

Второй — заплывший, страшный, смотрел в сторону обвинителей, от чего становилось жутко.

— Простите за опоздание, господин ректор, — тихо сказала она, жалобно, будто из последних сил. — Я... я шла, как могла. Очень больно... очень...

И всхлипнула.

Вейлон сделал знак, и кто-то из служителей мгновенно принес стул. Эльза опустилась на него с таким стоном, что у половины зала сжались сердца.

— Спасибо, — прошептала она.

— Итак, — начал Вейлон официальным тоном. — Слушается дело о нападении на студентов Академии. Обвинение представляет королевство Эльдигия в лице троих пострадавших и их законных представителей. Обвиняемая — Эльза, студентка первого курса, временно исполняющая обязанности целителя в лазарете Академии, которая выступает на процессе в качестве своего собственного защитника. Заседание ведет и представляет судью ваш покорный слуга ректор Академии Рихарт Вейлон. Слово предоставляется обвинителям.

Один из родителей, грузный мужчина с тяжёлым взглядом, поднялся с места.

— Господин ректор, уважаемые слушатели суда! — начал он зычным голосом. — То, что произошло два дня назад, — вопиющее беззаконие! Мой сын и его друзья, первокурсники Академии, потомственные маги из древних родов, подверглись нападению со стороны этой девки!

Он ткнул пальцем в Эльзу.

— Она, не имея никакого права, набросилась на них! Избила! Унизила! Имела наглость применить силу против благородных студентов! Мы требуем сурового наказания! Исключения из Академии! Лишения права заниматься целительством! И компенсации морального ущерба!

— Именно так! — поддержал второй родитель, поднимаясь следом. — Они шли в лазарет за помощью, а получили боль и повреждения.

Вейлон поднял бровь, посмотрел на троих парней, потом на Эльзу, потом снова на парней.

— Интересно, — протянул он задумчиво. — Значит, вас трое. Боевые маги. Первокурсники, прошедшие отбор в Академию. И вас избила целитель без боевого дара?

По залу пробежали смешки.

Один из парней покраснел:

— Она не просто лекарка! Она... она ненормальная! Она дралась, как бешеная!

— Тем более, — кивнул Вейлон. — Девушка без дара, да еще и ненормальная, против троих подготовленных магов. И победила?

Смешки усиливались.

Вскинулся второй парень:

— Мы не ожидали! Она напала внезапно!

— Внезапно, — повторил Вейлон. — На троих? И вы не успели среагировать?

Тишина. Потом кто-то в зале не выдержал и фыркнул.

Граф Северный, отец одного из парней, поднялся:

— Господин ректор, что вы пытаетесь доказать? Мои сын и его товарищи — достойные маги, их готовили лучшие наставники!

Вейлон смотрел на него спокойно:

— Я пытаюсь понять, уважаемый граф. Если ваши дети — достойные маги, как они умудрились получить травмы... — он сделал паузу, оглядывая парней с ног до головы. — Или, простите, где эти травмы? Вы говорите, их избили. Покажите.

Парни переглядывались, мялись.

— Мы... мы быстро восстановились, — пробормотал один. — У нас хорошая регенерация.

Вейлон уточнил нарочито громко:

— То есть ваши раны были настолько незначительными, что вы даже не обращались к лекарям? Я правильно понял? А она, — Вейлон кивнул на Эльзу, — видимо, восстановиться не успела. Хотя прошло одинаковое время.

Эльза сидела вся в синяках и ссадинах, с разбитой губой и заплывшим глазом. Парни стояли свежие, румяные, ни царапины.

В зале нарастал гул. Кто-то уже открыто смеялся.

— Допустим. Вашу позицию я понял, — Вейлон перевел взгляд на Эльзу. — Слово предоставляется обвиняемой.

Эльза подняла голову. Посмотрела на зал. Всхлипнула еще раз, громче.

— Я... я не знаю, с чего начать, — голос ее дрожал. — Я просто выполняла свою работу. Лечила драконов. Их было так много, они так страдали... Я отдавала все силы, все знания, не думая о себе. Совсем не думая...

Она всхлипнула.

— А потом... потом мне нужно было идти к заведующей отделением. Доложить о состоянии пациентов. Я вышла из палаты, такая уставшая, еле на ногах стояла... И тут...

Она медленно, очень медленно повернула голову к троим парням. Один глаз — медовый, спокойный — уставился на них в упор. Долго. Мучительно долго. Так, что по рядам пробежал холодок, а обвинители заметно занервничали.

— Вот эти люди, — указала Эльза, и голос ее дрогнул. — Эти люди преградили мне путь.

Она снова всхлипнула.

— Они смеялись. Смеялись над мучениями драконов. Грубо вели себя, угрожали, говорили, что те, кто их лечит, — предатели. Что мы заслуживаем того же. А потом...