Боевая целительница в Академии. Книга 1 - Виктория Рэд Харт

По залу прокатился вздох.

— Они били меня, — продолжала Эльза, и по щеке ее покатилась слеза. — Жестоко. Хладнокровно. Они порвали мою одежду, это была моя лучшая одежда, шелковая, я берегла ее для особых случаев… и одела в тот день, потому что вся рабочая одежда уже испачкалась лекарствами и рвотой пациентов.

Она всхлипнула, глядя на свою порванную одежду…

— Они повредили мои лечебные амулеты. Родовые, между прочим. Передававшиеся из поколения в поколение.

Она замолчала, уткнувшись лицом в ладони. Плечи ее вздрагивали.

— А когда они закончили... — голос ее стал тихим, почти неслышным. — Когда они ушли, я осталась лежать в коридоре. И сил на то, чтобы лечить себя, у меня не осталось. Совсем. Я всё отдала драконам. Всё до капли.

Она подняла голову, запрокинула ее к небу и вскинула руку — ту самую, с чудовищным синяком.

— Как теперь?! — воскликнула она, и голос ее эхом разнесся по залу. — Как теперь лекарям лечить больных, если нас бьют те, кто якобы пришел за помощью?! Если нас могут избить просто за то, что мы помогаем тем, кого они ненавидят?!

Она замерла в этой позе, а потом вдруг скорчилась от боли, схватившись за бок.

— Ой... ой, больно... — застонала она. — Простите... видно, ребро тоже сломали...

В зале зашумели. Кто-то из женщин уже плакал в голос.

— Да она же святая! — выкрикнул кто-то с задних рядов.

— Позор обвинителям!

Один из парней вскочил, багровый от гнева.

— Это ложь! Это она нас избила! Она нас избила, это мы валялись там на полу!

Эльза медленно повернула к нему голову. Посмотрела тем самым медовым глазом — спокойно, печально, чуть удивленно.

— Избила? — переспросила она тихо. — Я одна, уставшая за целый день работы, троих боевых магов? Хрупкая девушка против троих здоровенных парней?

Она обвела взглядом обвинителей. С ног до головы. Свежие, здоровые, упитанные, с цветущим цветом лица. Ни царапины. Ни синяка. Ни ссадины.

— А где же ваши раны? — спросила она, и в голосе ее зазвенела сталь.

Парни переглянулись.

— Вы выглядите так, будто не дрались, а прошли курс омоложения, — продолжала Эльза, и теперь в ее голосе появилась насмешка. — Свеженькие, бодренькие, румяные. Может, покажете суду свои повреждения? Ушибы? Ссадины? Хотя бы царапину?

Тишина.

— Нет? — Эльза вздохнула. — А у меня — вот.

Она указала на свой глаз.

— Вот.

На разбитую губу.

— Вот.

На запястье.

— И вот.

На локоть.

— И еще спина. И нога. И, кажется, два ребра. И внутри всё болит. Или вы думаете, я сама всё это себе сделала?

Она снова всхлипнула.

— И знаете, что самое страшное? — она посмотрела прямо в глаза родителям обвинителей. — Я больше не смогу лечить жителей Эльдигии. Никогда.

По залу прокатился изумленный ропот.

— Моя магия... — Эльза прижала руку к груди. — Она не хочет. Она чувствует ту боль, что мне причинили. Она отторгает всё, что связано с вашим королевством. Я пыталась... я правда пыталась... но ничего не выходит.

Она разрыдалась. По-настоящему, навзрыд, закрыв лицо руками.

— Я целитель! — крикнула она сквозь слёзы. — Я должна лечить всех! А теперь не могу! Из-за них! Из-за этих троих!

В зале поднялся гул. Журналисты строчили как бешеные. Кто-то выкрикивал проклятия в сторону обвинителей.

Граф Северный побагровел, встал и, смотря с нескрываемой ненавистью на Эльзу, выдал:

— Это неуважение! Ты намекаешь, что мои дети лгут? Ты никчемная простолюдинка…

Он не успел закончить, Вейлон перебил его жестким тоном:

— Это суд, граф Северный. А не базар. Ведите себя прилично. Мы сверяем факты! А факты такие: девушка вся избита. Ваши дети — целы. Они говорят, что это она их била. Она говорит, что это они били ее. Обычно в драке следы остаются на обеих сторонах. А здесь...

Вейлон развел руками, а затем продолжил, несмотря на пойманный гневный взгляд родителей обвинителей:

— Вы хотите сказать, что в Эльдигии настолько слабые маги, что их может побить человек без боевого дара? Тогда как они вообще поступили в Академию? Может, нам стоит проверить результаты их экзаменов? Устроить публичную пересдачу?

В зале нарастал одобрительный гул.

Граф Северный открыл рот, но Вейлон не дал ему слова вставить:

— Нет, я серьезно. Если ваши дети не могут защитить себя от бездарной целительницы, какой смысл им учиться на боевом факультете? Может, им перевестись на теоретический? Или на травоведение?

В зале уже откровенно хохотали.

— Это возмутительно! — крикнула мать одного из парней, вскакивая. — Вы защищаете эту... эту простолюдинку! Она вообще не имела права поднимать руку на благородных! Она должна была стоять и сносить удары, если на то пошло!

Ректор медленно перевел на нее взгляд. В зале стало тихо.

— Простите, — проговорил Вейлон очень спокойно. — Я правильно расслышал? Ваш сын и его друзья напали на девушку, а она должна была стоять и сносить удары? Потому что она ниже по рождению?

— Конечно! — вздернула подбородок женщина.

Вейлон кивнул и обратился к журналистам:

— Уважаемые господа и дамы, вы слышали? В Эльдигии принято бить простолюдинов и целителей. Принято нападать на тех, кто спасает жизни. И если целитель посмеет защищаться, он виноват, потому что простолюдин. Обязательно напишите это в статье, вдруг простолюдины Эльдигии об этом не знают.

Женщина с гневом посмотрела на Вейлона, что-то хотела сказать, но он мгновенно продолжил, уже смотря на весь зал и говоря громко, магией усилив голос:

— Я хочу напомнить нашим гостям из Эльдигии: это не Эльдигия. Это Альянс. И здесь к людям относятся иначе. Если в вашем королевстве такое отношение к собственному народу, то не стоит распространять эти порядки на Альянс. У нас ценят каждого гражданина и уж тем более ценят целителей. У нас лазарет — территория с особыми полномочиями. Любой, кто мешает целителям работать, кто нападает на персонал, — автоматически нарушитель. И да, наши целители имеют право утихомиривать буйных пациентов. Это прописано в уставе.

Граф Северный попытался вмешаться, но Вейлон громко, четко и жестко продолжил:

— Напоминаю всем присутствующим, что по уставу академии все статусы и титулы остаются за дверьми академии. Здесь нет благородных и простолюдинов. Здесь есть только студенты. Равные перед законом. Это не моя прихоть — это закон, подписанный основателями Альянса и королевства, которые эту Академию создавали. А также, — голос ректора разносился по залу, перекрывая шум, — законы Альянса и законы королевства, основавших эту Академию, гласят: каждый гражданин и каждый гость имеет право на честный и правдивый суд.

Вейлон обвел взглядом зал, посмотрел на родителей, на троих парней, на журналистов.

— Честный суд, — повторил он. — Не суд по