Чёрный папоротник - Джулия Дэйнс
Она ещё не была готова его оставить. Пока нет.
— Мне нужны деньги, — сказала она.
— Да. Деньги.
— Для моей семьи. Мой отец болен. Его разум угасает. А кроме меня, нужно кормить ещё семерых сестёр.
— Разумеется.
Он снова отступал. Снова прятался в своём безнадёжном отчаянии.
Порой Ро́ус почти предпочитала его ярость — по крайней мере, тогда в нём чувствовалась хоть какая-то воля.
— Ну так что же, — произнесла она самым жизнерадостным голосом, на какой была способна, — ты собираешься учить меня играть на этой штуке или нет?
Наконец на его лице мелькнула та самая неуловимая улыбка. Правда, на этот раз она была мимолётной и печальной.
— Да. А завтра, вместо того чтобы тратить время на бессмысленные хлопоты по дому, мы начнём настоящие уроки.
— Настоящие уроки? — Он кивнул. — Я научу тебя читать и писать.
Ро́ус уставилась на него.
Писарь при священнике был единственным человеком во всём Муине-Бег, умевшим читать и писать.
Если Бранан научит её, перед ней откроются безграничные возможности для заработка. Горожанам постоянно требовался кто-нибудь, кто мог бы написать что-либо за них. Она сможет жить дома. Заботиться об отце и сёстрах. И при этом всё равно приносить в дом деньги.
— Это трудно? До Урожайной луны у меня осталось всего три недели. Многому ли можно научиться за такое короткое время?
Может быть, потом она сможет возвращаться сюда ради уроков. Это даст ей повод приезжать снова. Повод снова видеть Бранана.
— Да, — хрипло произнёс он. — Я всё время забываю, что срок твоего пребывания почти истёк и ты скоро меня покинешь.
Прозвучало так, словно он вовсе не хотел, чтобы она возвращалась. Когда Ро́ус только появилась здесь, он был так зол на неё. Наверное, теперь ему не терпелось вернуться к прежней одинокой жизни. Но он уже заманил её в этот новый мир, и теперь она вовсе не хотела от него отказываться.
— И всё же разве я не смогу научиться хоть чему-нибудь из писарского дела за оставшиеся несколько недель?
— Конечно, — ответил он. — Уверен, ты ещё многому сможешь научиться. Начнём завтра с самого утра.
— Спаси…
Она едва не забыла, что именно будет завтра.
— Но завтра мне нужно идти к воротам на встречу с Финном.
Ей было жаль тратить на это драгоценный день, однако припасы нужно было забрать, а заработанные деньги передать семье.
— Тогда послезавтра, — сказал Бранан тоном, не допускающим возражений.
— Спасибо, сэр.
Глава 7
Ро́ус вприпрыжку сбежала по лестнице, горя желанием поскорее закончить встречу с Финном и, возможно, уговорить Бранана начать уроки уже сегодня вечером. В конце концов, ему наверняка будет удобнее заниматься при тусклом свете свечей.
Бранан встретил её у двери.
— Ты спускаешься с горы?
Он и так знал, что она идёт туда — как ходила каждые две недели. Но, может быть, сегодня эту дорогу можно сделать приятнее.
— Почему бы тебе не пойти со мной?
Он слегка отпрянул, вскинув голову. Всё ещё так переживает из-за своего изуродованного шрамами лица.
— Финн никогда не переступает за ворота. Пойдём со мной, а если тебя беспокоит именно это, сможешь подождать там, где он тебя не увидит.
Несколько мгновений Бранан молчал. А потом лёгкий ветерок шевельнул её волосы и скользнул по щеке. Ну что за беспокойный мужчина.
— Послушай.
Она взяла его руку и приложила к своей щеке, чтобы он мог почувствовать, насколько искренне она говорит.
— Мне действительно будет очень приятно, если сегодня утром ты составишь мне компанию.
Кончики его пальцев мягко скользнули по её щеке, погладили лоб, а затем коснулись губ.
— Ты станешь моей погибелью, — пробормотал он.
— Глупости. Воздух тёплый, птицы поют. Сегодня чудесное утро.
— И правда чудесное.
Бранан открыл дверь и жестом пропустил её вперёд, а затем вышел следом. Ро́ус просунула руку под его локоть. Возможно, с её стороны это было несколько смело, но утро и вправду было прекрасным, и ей было всё равно. А судя по тому, как Бранан напряг руку, прижимая её ладонь ещё плотнее к себе, он тоже не возражал. Вот только лицо его оставалось напряжённым и измученным.
— Что такое? — спросила она.
Он покачал головой.
— Напомни мне, как именно ты оказалась у меня?
— Мне нужна была работа. А « «Чёрный папоротник».» оставался единственным местом, куда я ещё не обращалась.
Когда тропинка сузилась между двумя огромными древесными стволами, почти полностью заслонявшими свет сверху, Ро́ус придвинулась к нему ещё ближе.
— А ты был достаточно добр, чтобы принять меня.
Он фыркнул.
— Не думаю, что меня когда-нибудь прежде называли добрым. Никто и никогда.
— Потому что они не знают тебя так, как знаю я.
Впрочем, когда она только познакомилась с ним, сама ни за что не назвала бы его этим словом.
— Когда я впервые услышала твой голос, то решила, что ты дракон. Потом — что волк. А теперь вижу: ты всего лишь ёж.
— Ёж?
— Колючий, конечно. Но под всеми этими колючками — один сплошной мягкий пух.
— Пух? — недовольно проворчал он. — Пожалуй, мне больше нравилось быть драконом.
Ро́ус попыталась вспомнить, что именно так пугало её в нём тогда.
Его нрав — да. Он был таким злым. Особенно когда она впервые увидела его целиком. Вот это действительно потрясло её: лицо, изрезанное шрамами, и пустые глаза.
Теперь она почти не замечала ни того, ни другого.
— Ты теперь расскажешь мне, откуда у тебя эти шрамы? — спросила она.
Некоторое время