Трансильвания - Оксана Пелевина

– Хотите я заварю вам чаю с травами?

– Да, от него я бы не отказалась.

Мягко улыбнувшись, Тереза, еще молодая женщина с плавными движениями и нежным голосом, направилась на кухню. Но не успела миновать гостиную, как кто-то нажал на дверной звонок.

– Кто это может быть в такой час? – удивилась горничная.

Вспомнив о словах Эриха Рифхогеля, Каталина недовольно закатила глаза.

– Должно быть, это барон, видимо, он не отличается особым тактом. Открой дверь, иначе не уйдет.

Проводив взглядом Терезу, направившуюся в коридор, ведущий ко входной двери, Каталина напрягла слух. Сначала она не слышала ничего, кроме легких шагов горничной. Затем щелкнул замок. Открылась дверь. И до девичьего слуха донесся взволнованный вздох горничной:

– Ах!

На лестнице послышались легкие шаги. И, перегнувшись через перила, в гостиную заглянула заплаканная Талия.

– Кто там, Катиш? Кто пришел?

Каталина, напряженно вглядываясь в коридор, пожала плечами.

– Тереза? Кто пришел? Тереза! – крикнула девушка. Но ответа не последовало.

Горничная вернулась в гостиную лишь спустя минуту. Белая, словно саван покойника, женщина не могла вымолвить ни слова. Насторожившись, Каталина поднялась на ноги. Талия замерла на лестнице. Взгляд обеих сестер устремился в сторону коридора, откуда уже раздавались тяжелые шаги. Мгновение, второе, третье… И на пороге гостиной появился высокий мужской силуэт. Сердце забилось быстрее, разум отказывался понимать, что происходит. Еще один шаг, и в холл дома Эстерхази вошел его покойный хозяин.

– П…па…папа?! – не веря собственным глазам, Каталина готова была принять отца за галлюцинацию.

Но она была не единственной, кто видел его. Сжавшись в испуганный комок, Тереза стояла посередине гостиной и полными ужаса глазами глядела на Петера. Талия, боясь пошевелиться, вцепилась руками в перила. Вглядываясь в мужчину, переступившего порог их дома, она отказывалась верить своим глазам. Тем временем Петер сделал несколько шагов по знакомой гостиной, оставляя за собой грязные следы. И усмехнулся, совершенно непривычно.

– Тереза, неужели ты так быстро забыла, кто принял тебя на службу? Иначе как объяснить то, что мне пришлось так долго добиваться твоего приглашения войти в собственный дом?

Горничная, оцепеневшая от страха, не шевельнулась, не издала ни звука.

В отличие от нее Каталина с каждой минутой становилась все живее. На ее лице даже проскользнуло подобие улыбки. Девушка будто и вовсе не замечала никаких странностей во внешнем облике отца. И настойчиво игнорировала тот факт, что сейчас Петер Эстерхази должен был покоиться в своей могиле.

– Папа… ты жив… жив! Я знала, что все это ошибка, ложь! Но где же ты был раньше? Почему все говорили мне, что ты мертв?

Подняв руку, Петер медленно стряхнул с сюртука кусок влажной земли. Его мертвенно бледная кожа со следами трупного окоченения казалась серой. А когда-то карие глаза блеснули нечеловеческим голубым светом.

– Потому что люди не знают ничего, кроме жизни и смерти, – не своим голосом заговорил мужчина. – Им невдомек, что может существовать иная форма бытия. Я тоже не знал о ней раньше. Но теперь… Теперь я познал ее на собственной шкуре.

– Катиш… – стоя на лестнице, девушку тихо позвал испуганный голос сестры. – Это не папа…

Но Каталина будто и вовсе забыла, что такое испуг. Удивленно глядя на отца, она блуждала взглядом по его лицу, стремясь отыскать хоть какое-то объяснение происходящему.

– Как такое возможно, папа? Ты же погиб. Тебя сегодня похоронили. Это невозможно… Просто невозможно… Тебя не может быть здесь.

– Но тем не менее я стою перед тобой, не так ли? А ты, дорогая дочь, задаешь неверные вопросы. Ты мыслишь так же, как остальные.

В тот же миг лицо Петера изменилось. Привычные черты исказились дикой нечеловеческой яростью. Отец оскалился, продемонстрировав острые блестящие клыки. Каталина не успела до конца осознать, что происходит, когда, в мгновение ока преодолев половину гостиной, Петер набросился на Терезу.

– Аааааа!

Крик горничной на несколько секунд наполнил дом. Но вдруг сменился всхлипами и хрустом. В стороны брызнули капли крови. И лишь теперь Каталина поняла, что отец вцепился Терезе в горло, зубами едва не вырвав сонную артерию. Беззащитная женщина быстро обмякла в его руках. Вскрикнув, инстинктивно отвернулась, боясь увидеть мертвое тело горничной, с шумом упавшее на пол.

– Тереза, нет! – в ужасе взирая на жуткую картину, Талия задрожала, и ее взгляд устремился на сестру. – Катиш…Катиш! Это не отец! Не он!

Тем временем, промокнув с губ грязным рукавом кровь горничной, монстр, прикрывавшийся личиной Петера, обернулся к старшей дочери.

– Каталина… Взгляни на меня… – к девушке обратился чужой жуткий голос.

– Кто ты?! – едва не плача, прошептала Каталина. Но вместо ответа услышала чудовищный рев неведомого монстра. Вытянув вперед руки, существо, некогда бывшее их отцом, устремилось к девушке. По его подбородку, капая на грудь, стекала алая кровь Терезы. А хищные мертвые глаза, жадно пылающие голубым блеском, застыли, глядя как на девичьей шее пульсирует яремная вена. Каталина понимала, что смерть нещадно летела ей навстречу. Нужно было бежать, спасаться, но ноги уже не слушались ее. Попятившись, девушка врезалась спиной в стену. Отчетливо осознав, что это конец.

– Талиша! Запрись в комнате! – выкрикнула Каталина.

Когда обезображенные руки Петера должны были схватить ее за плечи, девушка зажмурилась, громко завизжав:

– Ааааа!

Но сквозь собственный крик, она вдруг услышала жуткий, захлебывающийся от злости и боли, вопль упыря. Распахнув глаза, Каталина с непониманием уставилась на отца.

Он стоял всего в нескольких шагах от нее. Его взгляд, как и прежде, сиял нечеловеческим светом, из окровавленного рта поблескивали острые клыки. Но он больше не приближался. В его груди, пробивая сердце, торчал деревянный кол. Петер захрипел. И спустя несколько секунд его глаза закрылись, а тело рухнуло на пол, к ногам дочери. Забывая, как дышать, Каталина продолжала вжиматься в стену. Но так не могло продолжаться долго. Ведь перед ней, на том самом месте, где несколько секунд назад стоял Петер, возвышалась чья-то незнакомая фигура. И девушка, наконец, решилась поднять на нее глаза.

В центре гостиной дома Эстерхази, сжимая в руках деревянный кол, выдернутый из тела вампира, стоял молодой растрепанный незнакомец. Тяжело дыша, он растерянно поглядывал на Петера. Его руки тряслись, грудь медленно вздымалась, выдавая волнение. В один миг придя в себя, словно пробудившись от кошмара, Каталина закричала и сорвалась с места. Бросившись к лестнице, девушка помчалась наверх, попутно хватая в охапку оцепеневшую сестру.

– Бежим, Талиша, бежим! Быстрее, ну!

Добравшись до своей комнаты,