Мир без вуали (СИ) - Дарья Верескова

Этот мой ответ толпе не понравился, хотя в глазах многих я видела сомнения. Всё же напасть на женщину, а ещё хуже — на дракарра, вот так, в подворотне…

Лорд Таггерт находился метрах в десяти от меня, и я хорошо видела его лицо — злое, сдержанное, подчёркнутое тенями переулка. Наверное, он сильно отчаялся, раз дошёл до такого, хотя какой-то план, конечно, у него был.

— А может… вы надеетесь, что Таррен сойдёт с ума после моей смерти, как это случилось с Вигорром?

Проблеск осознания в его глазах — нет, на это он не рассчитывал, но рассматривал такой вариант как возможный, и удачный для себя. Тогда от такого правителя попытаются избавиться все, коллективно.

— Хватит, — наконец жёстко объявил он, глядя вверх.

В любой момент сюда мог прилететь Каллен. Планировали ли они убить и его?

— Что, если я просто призову сюда своего дракона?

— И подвергнете этого детёныша опасности? Поверьте, драконы могут сражаться друг с другом, это случалось не раз, но у вашего нет никаких шансов против моего Моррэйна. Да они ему и не нужны — огонь не повредит детёнышу, но спалит вас без остатка.

Перрин внимал каждому слову лорда Таггерта, и я поняла, что Гвайрр не рассказал ему о том, что драконы не нападают ни на меня, ни на Арти.

— Моррэйн!

Где-то вдали захлопали огромные крылья, а вскоре переулок накрыла тень дракона. Он уступал размерами Драэсу и Этарру, но всё равно здесь не помещался — ему пришлось опереться на крыши домов, ломая под лапами черепицу. Глаза Моррэйна оказались тёпло-коричневыми, фиолетовые узоры — чуть более закруглёнными, как и гребни на голове.

Раздались взволнованные крики, кто-то попытался выбраться отсюда через узкие улочки, несколько женщин из совета ахнули и отступили от окон. Октавию с моего места было едва видно, но я заметила, что Полианы рядом с ней уже нет, хотя когда и куда она ушла — я не знала.

Мне очень хотелось сказать «Вперёд, попроси его!». Сердце бешено билось от адреналина, но я не позволяла себе никаких сомнений и лишь тяжело дышала, стараясь запомнить всех присутствующих здесь благородных. Лорд Таггерт наверняка принимал моё поведение за страх.

Нельзя выдавать, насколько сильно я этого ждала.

— Не делайте этого, Таррен не простит никого из вас! — произнесла я, обращаясь к благородным, наблюдавшим за мной из окон. Кто-то закрывал глаза, многие переговаривались, явно до конца не уверенные, что поступают правильно.

— Они знают, что, даже если ваша смерть приведёт к временной дестабилизации, позднее нас ждут мир и процветание.

Как же он сумел убедить их? Ни у кого из них не было ко мне достаточной ненависти, чтобы желать моей смерти.

— Моррэйн, огонь! — громко приказал лорд Таггерт, во многом показательно, потому что драконы могли понимать и слышать наши мысли.

Кто-то из особенно впечатлительных зрительниц тихо взвизгнул, но большинство сдержались. Я же закрыла глаза и вдруг поняла, что почти перестала слышать всё вокруг — и треск черепицы под лапами дракона, и взволнованные разговоры толпы, перекрывающей выходы…

Я слышала только крылья других драконов, которые приближались сюда, но они не успеют…

Вот сейчас….

Ничего не произошло.

— Моррэйн!

Я не открывала глаз, наслаждаясь непониманием в голосе лорда Таггерта, который раз за разом приказывал своему дракону открыть по мне огонь.

И не смогла сдержать улыбку, постепенно расплывавшуюся по моему лицу.

— Он не подчинится вам, лорд Таггерт. Он не нападёт на меня.

Открыла глаза и увидела мужчину настолько бледным, каким не видела его никогда, мне даже казалось, что его трясёт от напряжения. Мысленно он продолжал отдавать приказы дракону, но тот сердился, тряс головой и издавал знакомые утробные звуки.

В ту же секунду рядом с Моррэйном приземлилась мелкая Арти, и он сразу отвлёкся.

— Видите ли, лорд Таггерт… Мой дракон, Артассиа — самка, последняя драконица, и ни один дракон не нападёт ни на неё, ни на меня, связанного с ней дракарра, потому что они понимают, что от этого зависит их выживание как вида.

Я ловила сотни взглядов — обычных горожан Салира и знатных господ, многие из которых уже отходили от окон вглубь помещений и наверняка собирались бежать, потому что… казнь не удалась. Октавия почти сразу исчезла из виду, явно торопясь покинуть это место.

— Это невозможно… — неверяще произнёс лорд Таггерт, но, посмотрев на своего дракона, полностью сосредоточенного на Арти, уже не мог отрицать правды.

— Вы напали на дракарра, на избранницу вашего короля, при всех! — громко произнесла я. — Вы не вызвали меня на поединок, как того требуют правила, нет, вы дождались, пока Таррен покинет город, и устроили самосуд, потому что знали, что в поединке я могла бы вас победить.

Не я, конечно… Целесте.

— Вы трус и предатель, лорд Таггерт, и я не собираюсь ничего скрывать от Таррена. Впрочем, уверена, половина знатных вельмож, которые уже сбежали отсюда, спешат доложить ему о том, что произошло.

Хлопки огромных крыльев приближались с каждой секундой, и я поняла, что вельможам даже не понадобится ничего рассказывать, потому что на соседнюю крышу, рядом с Моррэйном, приземлился Этарр.

Суд над лордом Таггертом должен был состояться всего через семь дней после того, как он попытался публично меня казнить — и проиграл. Проблема была даже не в самой неудаче, а в том, что его перестали поддерживать. У меня была Артассиа — каждый из дракарров мечтал, что именно его дракон когда-нибудь сможет продолжить… драконий род.

Как здесь распределялись драконьи яйца, я не знала, как и того, возможно ли вообще их появление. Драконы по-настоящему бессмертны, и, если Арти когда-нибудь сможет выносить дитя, это станет настоящим чудом, но одновременно — ещё одним инструментом в борьбе за власть на Тигарден-f.

Драконы, как и дракарры, никуда не исчезнут и ещё долго будут определять расстановку сил, неважно, справедливо это или нет.

Мне не давал покоя план лорда Таггерта — я просто не понимала, как он рассчитывал выжить после такого. Казнить меня на глазах у такой толпы было безумием, кто-нибудь обязательно доложил бы Таррену о случившемся.

— Я бы сошёл с ума, как отец, — ответил Таррен после того, как я уже в который раз принялась размышлять об этом вслух. — Такой правитель не нужен Вермитуру, особенно сейчас, когда мы смертны, и совет наверняка принял бы решение устранить меня.

Он долго шёл к этому