Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец

Саниры я собиралась доходить эту неделю. На следующий день после инцидента сестра, не догадываясь об истинном положении дел, трещала весь вечер, какой Ануар молодец. Как здорово, что он подошёл вчера ко мне и мы с ним нормально поговорили. Он наплёл ей какую-то ерунду, а я лишь промолчала, не желая её расстраивать. На занятие по растяжке сегодня пришли три новенькие женщины, и я дала согласие к нам присоединиться. Увидев меня, они скупо поздоровались, но не посчитали нужным назвать свои имена. Одну из них я чуть позже вспомнила. Она была женой банкира Клернера, а её подружек я так и не признала. После нудной практики сестра ушла в бассейн, а я, позёвывая, собралась домой. В общей раздевалке, совершенно не обращая внимания на подозрительно молчаливых женщин, я, как обычно, сняла верхнюю часть тренировочного костюма и, прихватив полотенце, направилась в свою персональную раздевалку, где был душ, как вдруг краем глаза заметила вспышку. Одна из подружек леди Клернер, уходя, сфотографировала меня. Вот зараза! Надеюсь, завтра не всплывёт это фото на всех информационных площадках, потому что потная леди Салиса де Аренберг ещё не щеголяла на газетных страницах. Надеюсь, она это сделала, чтобы подругам рассказать, кого повстречала здесь.

— Вот нахалка! Как только ей продали сюда абонемент? Надо жалобу написать! Всякий сброд уже пускают! — вдруг вскричала леди Клернер.

— Разве она не ваша подруга? — слегка опешив, спросила я.

— Нет, конечно! Я с ней познакомилась на первом этаже в кафетерии. Она, скорее всего, работает на какую-нибудь вшивую жёлтую газетёнку. То-то она показалась мне подозрительной. Вопросы неуместные задавала.

— Надеюсь, обойдётся, — огорчённо произнесла я, заходя в свою раздевалку.

Не обошлось. Как бы я ни молила Великого Урдера, утром вышла статья, и не только с этим фото. На первой странице самой скандальной газеты нашей страны было моё фото с Ануаром. Запечатлён был именно тот момент, когда я тянулась к его лицу. Выглядело это так, словно я желала его поцеловать. Следующее фото было, как он держит меня за запястье, а на сладенькое — крупным планом мой ожог, который выглядел почему-то как синяк. В описании, естественно, было то, что он мой любовник, любящий заниматься рукоприкладством. Короче, от этой истории пострадала не только я, и почему-то на лице моём расплылась ехидная улыбка. Ровно через час в мою спальню влетел разъярённый Гирсом.

— Тупоголовая дура! Нашла с кем мне изменять! Как эта паскуда посмела тебя бить?

— А что? Только ты имеешь на это право?

— Что ты несёшь? Я… — вдруг захлопнул он свой рот.

— Он встречается с Санирой, и она попросила его наладить со мной отношения как с возможной будущей свояченицей. Я, естественно, отказалась с ним мириться, и по моему лицу на фото это видно.

— Ни хрена не видно! Вы там как влюблённая парочка!

— Тебе-то какое дело?

— Ты моя жена!

Я закатила глаза и продолжила собирать волосы в хвост. Отложила расчёску и глянула на один из своих париков. Нет. Пожалуй, сегодня мне из дома выходить опасно. Перевела взгляд на мужа и замерла с поднятыми руками у головы. Рукава шелкового халата сползли, оголяя забинтованную руку.

— Откуда он у тебя? — вдруг спросил он спокойным голосом.

— Обожглась.

— То есть тебя не били?

— На этой неделе — нет, — усмехнулась я.

Гирсом скривил своё идеальное лицо и покинул меня, как всегда, улаживать эти нелепые слухи. Сейчас он даст нужным людям пару взяток, и эта новость пропадёт на веки вечные. Пожурив себя немного за язвительность, я невольно вспомнила, как в школе Ануар с дружками издевались надо мной. Запирали меня в кладовой со спортивным инвентарём, толкали с лестницы, ставили подножки в столовой и запугивали изнасилованием, если посмею рассказать кому-нибудь. Одним словом, делали всё, чтобы я стала сторониться всего противоположного пола. И когда появился Гирсом, такой заботливый и нежный, обещавший защитить меня от всех невзгод… Горько вздохнув, я набрала номер сестры. Она новости ещё не видела и, узнав о том, что появилось в газете, сильно расстроилась, но, как позже оказалось, не за свою сестру ей стало волнительно, а за своего любимого качка.

— Нельзя было устраивать эту встречу в общественном месте! Бедный мой Ануарчик! Сколько дряни ему сейчас наговорят… Надо было ужин устроить дома.

— Ну нет. Домой я твоего Ануарчика приглашать не буду.

— Почему?

— Милая сестричка! Гирсом, увидев эти фото, от ревности чуть не устроил мне скандал! Ты о муже моём подумай!

— Ой, прости, пожалуйста. Точно, не подумала. Ладно, побегу сейчас к Ануару. Попробую успокоить, — взбудоражено воскликнула она, и в телефонном аппарате я услышала гудки.

Благодаря этой статье моя семья стала самой обсуждаемой на протяжении всей недели. Слишком много людей успели увидеть эти фото. В конечном счёте пришлось давать интервью, и вылилось это в помолвку Саниры с этим идиотом. Слава Великому Урдеру, я лично с Ануаром не встречалась, но пару раз по телефону поговорить пришлось. Гирсом, увидев подтверждение моих слов о том, что он действительно парень сестры, успокоился и перестал трепать мне нервы. Во всей этой суматохе мне некогда было думать о Кемпеле и о Свириде, но в одну из ночей, когда я накануне вечером прилично так превысила дозу вина, празднуя удачное завершение этого скандала, мне приснилась та бабушка — детская писательница. Проснувшись среди ночи, я не знала, куда себя деть от какой-то тревоги. Наспех умывшись, собрала волосы в хвост, натянула первые попавшиеся штаны с футболкой и вынула из потайного шкафчика волшебного зайца.

Очутившись в комнате, я первым делом посмотрела на часы. Половина пятого утра. Дверь оказалась открытой, и я, гонимая всё той же тревогой, помчалась искать бабулю. Старый, давно не видевший ремонта интерьер напоминал мне сказочный дом. Давно выцветшие обои на стенах когда-то были яркими и красочными. Обшарпанные ковры с замысловатыми узорами, несуразная мебель, не подходящая абсолютно ни к чему… Все двери были разного цвета, и, когда я открывала их, то понимала почему. За синей дверью была синяя комната: стены, текстиль, ковер — всё синих оттенков. За жёлтой дверью была спальня в желтых тонах, за красной дверью был кабинет с огромным красным столом и книжным шкафом. Даже корешки книг были красными. Удивительный дом. Бабулю я нашла на втором этаже в самой маленькой комнате. Она лежала в кровати, накрытая толстым пуховым одеялом. Прислушиваясь, я пыталась уловить её дыхание. Разбудить её не хотелось, но убедиться, что она жива, мне было просто необходимо. Открыв пошире дверь, я ступила на порог комнаты,