Клыки - К. Л. Спир

давая ему прекрасный обзор моей спины, но, по крайней мере, он не мог видеть мою грудь. Он помог натянуть рубашку мне на плечи и обнял меня, чтобы застегнуть ее. Я приготовилась броситься прочь, когда он закончит застегивать пуговицы, но он быстро переместился, укутав нас обоих одеялом. Я попыталась оттолкнуть его, но он только плотнее натянул одеяло, обхватив обеими руками мой торс и прижимая меня к своему телу.

Извивание только заставило его руки напрячься еще сильнее, и, черт возьми, я не могла дышать. Я вернулась в палатку Джака, не в силах пошевелиться, паника захлестнула мои легкие и захлестнула меня.

— Я просто пытаюсь согреть тебя. — Его теплое дыхание коснулось моей шеи, заставляя мою кожу покрыться мурашками. — Я не причиню тебе вреда, Эмбер, клянусь.

Я не могла ему ответить. Огонь поплыл у меня перед глазами, когда я начала задыхаться от коротких вдохов.

— Все в порядке, — пробормотал он. — Все в порядке, Эмбер, ты в безопасности. Просто постарайся дышать.

Я медленно приходила в себя. Я лежала на боку, а всего в нескольких футах от меня от костра остались тлеющие угли. Я была завернута в одеяло…

Одеяло сдвинулось, и я поняла, что также была завернута в другое тело.

Я в тревоге напряглась, и руки, державшие меня, разжались. Я перекатилась на спину и уставилась в лицо Ли над своим. Он приподнялся, опираясь одной рукой на одеяло рядом с моей головой.

— Все в порядке, ты отключилась. — Он улыбнулся, но это выглядело натянуто. — Это обычно происходит, когда ты не дышишь.

Я просто смотрела на него. Мой мозг был вялым, а тело тяжелым, но не от холода. Я чувствовала себя — черт возьми— так, словно меня тошнило.

— Эмбер? — Он нахмурился.

Было ли это началом лихорадки эмоционального истощения? С чего бы мне заболеть лихорадкой эмоционального истощения? Я не исцелилась…

Это ударило меня как удар под дых — река. Должно быть, мои силы сработали сверхурочно, чтобы не дать мне замерзнуть до смерти. Я закрыла глаза, чувствуя себя окончательно разбитой. Я даже умереть толком не смогла.

— Ты не обязана говорить со мной, но не могла бы ты просто кивнуть, или покачать головой, или еще что-нибудь, чтобы я знал, что ты меня слышишь?

— Пошел ты, — пробормотала я, не открывая глаз.

— Вау, — в его голосе звучало веселье, — Ты благодаришь так же, как и твой брат, когда кто-то спасает вам жизнь.

Я повернулась на бок, уставившись в огонь. Я хотела, чтобы он перестал сравнивать меня с моим братом. Мой брат думал, что я сбежала. Он думал, что последние двенадцать лет ничего не значат. Он думал, что я даже не начала искупать вину за смерть Дюна.

— Я почти уверен, что у тебя в волосах кровь. Ты ударилась головой в реке?

В затылке у меня пульсировала боль, но мне было все равно.

— Ну же, Эмбер, пожалуйста?

Я не обращала на него внимания, тупо уставившись в огонь.

Ли страдальчески вздохнул.

— Ты собираешься заставить меня все делать по-плохому, не так ли? — Когда я все еще не ответила, он переместился и схватил меня за плечо, поднимая меня вертикально. — Ладно, пусть это будет нелегко.

От этого движения у меня закружилась голова, а когда он отпустил мою руку, я покачнулась, когда комната накренилась. Он снова быстро схватил меня.

— У тебя, наверное, сотрясение мозга, иди сюда. — Он потянул меня назад, между своих ног, поднял мои руки и положил их поверх своих поднятых коленей. — Ты можешь держаться за меня, если это поможет.

Я не хотела этого, но и не хотела врезаться лицом в каменный пол, поэтому вцепилась в его колени, когда комната закружилась. Его руки схватили мою голову и наклонили ее вниз, его пальцы перебирали мои волосы. У меня перехватило дыхание, когда его пальцы надавили прямо на источник боли, пронзившей мою голову. Он осторожно раздвинул мои волосы, чтобы рассмотреть их.

— Черт, да, у тебя здесь шишка приличных размеров, но она больше не кровоточит. — Он помолчал, затем пробормотал: — Кто знает, сколько крови ты потеряла.

Его руки снова прошлись по моим волосам, и я почувствовала, как он задержался на большом шраме на моем виске, полученном от рейдеров. Он наклонил мою голову набок, чтобы увидеть шрам, исчезающий в волосах, и нежно провел пальцем по неровной линии.

— Что здесь произошло?

— Ничего, — пробормотала я.

— О, так ты со мной разговариваешь!

Что-то в том, как он это сказал, напомнило мне Сэма, и меня захлестнула печаль.

— Это довольно большой шрам из-за «ничего».

Я не собиралась объяснять свои шрамы этому незнакомцу.

— Это ничего, — сказала я резче, вырывая голову из его рук и снова глядя вперед.

— Дай угадаю, эти шрамы у тебя на спине тоже ничего не значат?

Мой позвоночник напрягся, когда воспоминание о том, как он прикасался к моей покрытой шрамами спине, всплыло во мне. Я попыталась вспомнить, что еще он видел, но мои воспоминания были туманными и обрывочными. Я ждала, когда он спросит о клейме, с сердцем, подпрыгивающим в горле.

— Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это шрамы от кнута, — сказал он с резкостью в голосе.

Я не ответила.

— И к тому же они не такие уж старые.

Я отпустила его колени, чтобы положить дрожащие руки себе на колени.

— Это Мадам сделала это с тобой? — Поскольку я по-прежнему ничего не говорила, он заговорил снова, его голос стал резче. — Ты же знаешь, что твой брат не позволит тебе уйти от ответа на эти вопросы.

Боги, вот почему я, блядь, не хотела, чтобы он знал. Я ничего этого не планировала. Предполагалось, что я буду мертва. Ли, должно быть, не видел клеймо. Я сомневалась, что он промолчал бы об этом, если бы увидел.

— Так вот почему ты не хотела переодеваться в присутствии Скар?

До меня донесся знакомый запах крови, и я попыталась отвлечься. Я посмотрела на свои голые ноги, отметив многочисленные синяки и царапины, покрывавшие мою кожу от ударов о камни в реке. Хотя крови у меня не было. Откуда она взялась? Я взглянула на ноги Ли и поняла, что на одной икре у него грязная повязка. Мои пальцы дернулись от желания поправить ее. Он хотя бы промыл рану? Нет, это не имело значения. Мне было все равно. Я не собиралась спрашивать…

— Что случилось с твоей ногой?

— О нет! — Он