Души моей палач - Ульяна Соболева

Но я вижу в его глазах не только ярость. Вижу страх. Он боится не магии — боится того, что почувствовал. Боится, что кто-то может пробиться сквозь его броню.

— Ваше высочество, — начинаю я осторожно, — может быть...

— Молчи! — Он делает шаг ко мне, и я вижу, как дрожат его руки. — Не смей говорить! Не смей даже думать о том, что произошло!

— Но если вы почувствовали...

— Я не чувствую НИЧЕГО! — крик срывается с его губ. — Понимаешь? Ничего! Это была аномалия, болезнь, проклятье!

Слова бьют как пощёчины, но я не отступаю.

— Тогда почему вы дрожите? — спрашиваю тихо.

Он смотрит на свои руки, и действительно — они трясутся. Сжимает кулаки, пытается остановить дрожь.

— Потому что ты отравила меня, — шипит он. — Наложила какие-то чары, заставила моё тело реагировать неправильно.

— Я не умею колдовать.

— Тогда объясни, что случилось!

Как объяснить то, что не понимаю сама? Как рассказать, что в момент касания почувствовала его душу?

— Может быть... — говорю я медленно, — может быть, некоторые люди просто... созданы друг для друга? И когда они встречаются...

— НЕТ! — Он ударяет кулаком по столу, и документы разлетаются. — Никто не создан для меня! Никто не может меня понять, потому что во мне нечего понимать!

— Это неправда.

— Правда! — Он подходит ближе, нависает надо мной. — Я мёртв внутри! Понимаешь? Мёртв! И никакие твои прикосновения этого не изменят!

— Но вы же почувствовали...

— Болезнь! Временное помутнение! — Его голос срывается на крик. — И это больше не повторится!

Он хватает чёрные перчатки с комода, натягивает их резкими движениями.

— С этого момента ты не прикасаешься ко мне. Совсем. Ни под каким предлогом.

— Слушаюсь.

— И никому ни слова о том, что произошло. Если хоть кто-то узнает...

— Не узнает, — быстро говорю я. — Обещаю.

Он смотрит на меня долго, изучающе. В глазах борьба — между желанием поверить и привычным недоверием.

— Убирайся, — говорит он наконец. — И приходи только когда позову.

Я кланяюсь и иду к двери. У порога оборачиваюсь — не могу удержаться.

— Ваше высочество?

— Что?

— То, что вы почувствовали... это не болезнь. Это просто... жизнь.

Выхожу, не дожидаясь ответа.

В коридоре прислоняюсь к стене, тяжело дышу. Руки трясутся не меньше, чем у него. Ладонь, которой касалась его кожи, всё ещё покалывает, словно по ней пробежали искры.

Что это было? Что за связь между нами?

Помню тот момент — секунду полного понимания, когда наши души соприкоснулись без слов, без масок, без лжи. Он почувствовал меня, а я — его. Всю его боль, всё его одиночество.

И он этого боится.

Конечно, боится. Двадцать лет он строил стены вокруг сердца, и вдруг одно прикосновение — и стены дают трещину.

Но я же тоже почувствовала. Значит, связь работает в обе стороны.

Иду в свою комнатку, сажусь на узкую кровать. За окном солнце поднимается выше, обещая ясный день. Но я знаю — для нас всё изменилось. Больше не будет простых отношений господина и служанки. Теперь между нами что-то другое.

Что-то, что может нас спасти. Или уничтожить.

Поднимаю руку, смотрю на ладонь. Обычная рука, ничего особенного. Но она коснулась его кожи и почувствовала живую душу под мёртвой маской.

Он может притворяться сколько угодно. Но я знаю правду. Он не мёртв. Просто... заморожен.

А лёд всегда можно растопить.

Вопрос только — хватит ли у меня сил? И готова ли я к тому, что может случиться, когда лёд растает?

За окном кричит птица — не печально, как обычно, а радостно. Словно приветствует что-то новое.

Или предупреждает об опасности.

Время покажет.

Эпиграф:一触即发，缘分天定，祸福相依如影随形

"Одно касание — и всё решается, судьба предначертана небесами, счастье и беда неразлучны как тень с телом"

Древняя китайская мудрость о том, что некоторые встречи изменяют судьбу навсегда. В даосской философии считается, что души узнают друг друга через прикосновение. Но такое узнавание всегда несёт с собой как великое счастье, так и великую опасность, ибо истинная близость требует разрушения всех защитных стен.

瘾如毒药，越饮越渴，明知是毒仍甘之如饴

"Зависимость как яд — чем больше пьёшь, тем больше жаждешь, знаешь что яд, но сладок как мёд"

Покои принца Лэн Цзюе, три дня спустя

Я схожу с ума.

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут с того момента, как её рука коснулась моей. И каждую секунду я думаю об этом прикосновении.

Проклятье. Проклятье. ПРОКЛЯТЬЕ.

Сижу в кресле и смотрю на собственные руки. Чёрные перчатки натянуты так туго, что кожа под ними белеет от нехватки крови. Но даже сквозь ткань я помню её прикосновение. Помню тепло, мягкость кожи, тот невозможный момент, когда почувствовал...

Нет. Я ничего не почувствовал. Это была болезнь. Временное помутнение рассудка.

Но тело предаёт меня. Каждую ночь просыпаюсь в холодном поту, а в памяти всплывает то мгновение. Не только физическое ощущение — что-то другое. Словно кто-то открыл дверь в мою душу и заглянул внутрь.

Она видела. Видела всё, что я прячу.

Встаю резко, начинаю ходить по комнате. Шаги глухие по мраморному полу, эхо отдаётся от стен как удары молота. Три дня не призывал её. Три дня пытался забыть, вернуться к прежней жизни.

Не получается.

Нужно понять, что произошло. Изучить. Найти способ это контролировать.

Или избавиться от этого навсегда.

Подхожу к двери, дёргаю шнур колокольчика. Через минуту появляется слуга — молодой лис с испуганными глазами.

— Ваше высочество?

— Пришли её, — говорю, не оборачиваясь. — Человеческую служанку.

— Сейчас же, ваше высочество.

Слуга исчезает, а я остаюсь один с колотящимся сердцем.Зачем я позвал её? Что собираюсь делать?

Найти ответы. Только ответы.

Но когда в дверь стучат, руки начинают дрожать.

— Войди, — хрипло говорю я.

Она входит, кланяется. Серое платье, заплетённые волосы, покорное выражение лица. Но я вижу напряжение в каждой линии тела, страх в тёмных глазах.

Она тоже помнит.

— Доброе утро, ваше высочество, — говорит она тихо.

— Что хорошего в утре, когда спать не даёт одна мысль? — отвечаю я, наблюдая за её реакцией.

Лёгкий румянец на щеках. Значит, понимает, о чём речь.

— Чем могу служить?

— Подойди ближе.

Она делает несколько шагов,