Мир без вуали (СИ) - Дарья Верескова

Существует ли способ разорвать эту связь?

Существует ли способ разорвать ритуал?

Что происходит, если одна из жён умирает и их остаётся три? Почему ритуал не прекращает действовать?

Я думала об этом даже во сне, не зная, что в комнате уже не одна.

Постель прогнулась под весом мужчины, который сел на край и поднял документы — для него не составляло труда читать в темноте. Зелёные глаза почти сияли во мраке, и именно их я увидела первым делом, почувствовав приковывающее прикосновение к ноге выше колена.

Жар от ладони проникал под кожу и расползался, заставляя сердце тревожно биться, но спросонья я не сразу поняла, что происходит.

Даже подумала, что это кошмар, что со мной в комнате нечисть — настолько зловещей казалась фигура мужчины.

Однако глаза… эти глаза я не спутала бы ни с чем.

Дёрнулась, выдергивая из его руки документы — он не противился.

— Что тебе нужно? — хрипло спросила я, тяжело дыша. Голова казалась чугунной, а темнота и его присутствие невыносимо давили.

— Я верил, что после стольких лет человеческие чувства будут мне чужды. Но видимо, это не уходит даже после сотен лет в озере красной вязи, и это мешает мне, не даёт полностью взять контроль! Избавь меня от этого бремени, Фран.

Я понятия не имела, о чём он говорит. Его присутствие здесь — после полнейшего игнорирования, будто меня не существовало, после того как мне пришлось буквально выпрашивать, вымаливать аудиенцию, — было настолько шокирующим, что я не сразу нашлась с ответом.

— О чём ты, чёрт побери, говоришь?!

Он не убирал руку с моей ноги, продолжая почти приковывать к месту. Я сомневалась, что смогла бы встать, даже если бы захотела. Он не собирался отпускать меня, пока не добьётся своего.

— Чёрт… Ещё одно введение землян. Ты знаешь, что у нас не существует такой нежити, и всё равно используешь это выражение.

— Ты об этом пришёл разговаривать?

Против воли я вспомнила, как Рой спрашивал, прикасался ли ко мне другой мужчина. В частности — Таррен.

Означают ли слова Таррена, что он был совсем не так равнодушен, как хотел показать?

— Нет, — бросил он.

Его запах, каждое слово, оттенки голоса, куда более эмоциональные, чем в эти дни, задевали что-то внутри, проходили по нервам. Они напоминали мне о нём в дни пути до Вермитура, о тёплом, живом, близком и внимательном Таррене, который никогда не существовал. От собственных эмоций в глубине просыпалась волна ненависти. Неужели есть что-то ещё, чего он может просить у меня?

— Ненавидишь, — тихо произнёс он. — Тогда в твоих же интересах будет сделать так, чтобы я быстрее исчез из твоей жизни.

Почему, почему я не могу быть равнодушной?!

— Да, — сипло ответила я. — Что тебе надо? Хватит ходить вокруг да около, вряд ли ты можешь удивить меня ещё больше.

— В этом ты не права, — покачал он головой. — Как я уже сказал, я считал, что смогу привести свой план в исполнение без лишних сожалений или сомнений. Но, видимо, я переоценил себя.

Он… сожалел? О том, как поступил со мной?

— Долг жизни. Ты вытащила меня из озера красной вязи, выходила, и эта мысль не даёт мне покоя. Даже с учётом того, что ты сейчас жива. Я должен вернуть этот долг. Эти чувства мешают моей работе, но мы можем завершить всё очень просто. Назови свою цену! — Почти приказ.

Я никогда не слышала в голосе Таррена столько эмоций, даже тогда, когда мы были вместе. Будто он горел изнутри, не в силах справиться с собой. Видимо, долг жизни и правда терзал его, а некие внутренние чувства мешали оставить его неотплаченным.

Было ли мне обидно? Нет, хотя я и подумала на секунду, что Таррен говорит о чувствах ко мне как к женщине, человеку или другу. Но эти слова только помогали ненавидеть его ещё больше.

— С какой стати мне помогать тебе? Освобождать от бремени? Ты растоптал мою душу, так, будто она была ничем, так в чём мой интерес?

Впервые дёрнулась, но, как я и подозревала, его хватка на моей ноге была железной.

— Я многое могу тебе дать, пусть и не всё, — он не моргал, говоря мне это.

— Я считываю интенсивную эмоциональную реакцию, которая не сочетается с базовым профилем Таррена Ардора. В структуре сигнала доминирует ненависть — вероятно, направленная на тебя, — а также глубокое отрицание и неприятие текущих обстоятельств. Наблюдается жесткая фиксация на достижении цели любыми средствами и вера в то, что это поможет. Его тело разогрето до тридцати восьми и двух десятых градуса и находится в состоянии предельного мышечного тонуса, — отчитывалась в моей голове Целесте.

— И если я скажу «нет»? Да, ты многое можешь мне дать, но не способен даже разрешить прочитать все документы или забрать их. Возможно, я хочу, чтобы ты мучился от вины. В конце концов, ты связал меня с человеком, которого я ненавижу, сделал рабыней в собственном теле.

— Это не чувство вины, — тихо и холодно ответил он, наклонившись. Его лицо — такое любимое когда-то, настолько красивое, с идеально пропорциональными чертами, яркими глазами и светлыми волосами — всё так же причиняло боль. — Это чувство долга. И если ты не будешь сотрудничать, я верну его тебе другими способами, но сейчас у тебя есть выбор. Ты можешь распорядиться им с умом.

Я могла представить себе множество ситуаций, при которых он вернёт мне долг. Например, спасёт от нежити, когда я буду за городом. Или когда моя жизнь при дворе станет невыносимой, даст титул. Возможно — спасёт от наказаний Роя, которых рано или поздно я накоплю целую кучу. Даже даст неприкосновенность от храма Этарра.

Вариантов сотни.

Только всё это не будет моим выбором.

Таррен всегда знал, как разговаривать со мной. Как воздействовать на те струны души, которые я сама не полностью осознавала.

— Ты можешь летать на своём драконе? Можешь взять пассажира?

* * *

Это была не единственная моя просьба. Но полёт на драконе далеко за пределы Вермитура из всех моих требований был, наверное, самым безумным.

Перевозить Лойда на такое расстояние было, конечно, полнейшим сумасшествием, но ещё большим было бы принести лечебную капсулу сюда — отдать её тем, кого я сейчас считала врагами.

Я ни разу не видела, как драконы приземляются