Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат - Лия Верес

Глава 4. Альфа на пороге

Лис всхлипнул во сне, и этот маленький звук оказался страшнее любого удара в дверь.

Я стояла у закрытой двери за шкафом, ладонью чувствуя дрожь старого дерева, а слова Лунного

дома ещё звучали внутри, не голосом даже — памятью, которая проснулась раньше меня.

Его начали вырывать из рода.

Не прокляли. Не испортили. Не наказали за слабость, как, должно быть, объяснял Грегор

Вальт, выбирая удобные слова для Совета. С маленьким Лисом делали что-то чужой волей, и

трещина в его круге была не отметиной его природы, а следом насилия над тем, что должно было

принадлежать ему от рождения.

Тайр стоял рядом. Его пальцы сжимали палку, но теперь он не пытался ею угрожать. Он смотрел

на закрытую дверь так, словно за ней находилось не старое крыло Лунного дома, а северная

часть дома Арк, откуда они с Нэей вывели Лиса через тайный ход.

— Что вы услышали? — спросил он.

Я убрала руку с косяка. Дерево тут же потемнело, пряча метки. Высокая исчезла первой,

тонкая задержалась на миг дольше, маленькая погасла последней, оставив после себя слабое

серебристое пятно.

— Пока не всё, — ответила я.

Тайр прищурился.

— Вы обещали говорить, если узнаете.

— И скажу. Но сначала мне нужно понять, как сказать так, чтобы не напугать Лиса.

Он посмотрел через плечо на младшего брата. Лис лежал у очага, свернувшись под покрывалом,

и держал деревянного зверька прижатым к груди. После всхлипа он снова затих, но трещина в

круге возле него не закрылась. Она пульсировала, как рана, которую дом удерживал от

расползания старым ключом Роунов.

Нэя сидела рядом с Лисом, хотя сон клевал её сильнее, чем она могла признать. Голова

девочки опускалась, потом она вздрагивала и выпрямлялась, проверяя младшего. Её собственная

тень лежала ближе к ногам, чем в начале ночи, но стоило ей волноваться, как тень снова

поджималась к краю круга.

— Он всё равно узнает, — сказал Тайр. — Лис всегда узнаёт плохое раньше нас.

— Тогда постараемся, чтобы рядом с ним в этот раз был не страх.

Он молчал. Взрослый мужчина на его месте мог бы спорить, требовать, обвинять, но передо

мной был мальчик, которого слишком рано заставили стоять между младшими и всем остальным

миром. Он хотел верить мне и ненавидел себя за это желание.

Я осторожно коснулась его плеча. Тайр напрягся всем телом, но не отступил.

— Сейчас вы должны поспать.

— Я не буду.

— Будешь хотя бы сидеть у очага и держать глаза открытыми, пока сон сам не решит за тебя.

Он фыркнул, но без прежней злости.

Я вернулась к огню, поправила покрывало на Лисе и поставила чашу света у края его круга.

Чаша не вспыхнула сразу, только приняла в себя тёплый отсвет очага. Дом устал. Я чувствовала

это так же ясно, как собственную усталость: после двух ночей пробуждения, чужих теней,

детского зова и посыльного Совета старые стены держались на упрямстве, не меньшем, чем моё.

Нэя подняла на меня глаза.

— Он придёт, — сказала она хрипло.

Голос дался ей с трудом. Каждое слово словно проходило через узкую дверь, которую кто-то

держал с другой стороны. Но она всё равно сказала.

— Корвин? — спросила я.

Она кивнула.

Лис во сне пошевелился и прижался щекой к деревянному зверьку.

— Отец всегда находит, — добавил Тайр. — Если ищет сам.

Я села на низкую скамью у очага. За окнами ночь уже перешла ту границу, когда улицы стихают

перед рассветом. До утра оставалось недолго, но я понимала: вряд ли дом Арк дождётся света,

чтобы прийти за детьми. Слишком многое стало явным. Посыльный Совета ушёл не с ответом, а с

унижением. Старые стены проснулись. Дети альфы находились у бывшей жены, которую вчера

объявили лишней.

Корвин не мог