Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

Я хмыкнула.

— Значит, раньше у меня были гости, а теперь у меня есть долги. Логичная эволюция.

Никто не ответил.

Мы продолжили осмотр, переходя из комнаты в комнату, открывая шкафы, сундуки, ящики. В какой-то момент я даже начала ловить себя на странном ощущении: как будто я не ищу что-то конкретное, а просто надеюсь, что в одном из этих мест вдруг окажется что-то, что все изменит.

Украшения, если они и были, либо исчезли, либо лежали где-то, куда мне пока не показали. Одежда выглядела дорогой, но старой и явно не новой — продавать такое можно, но не за те деньги, которые способны закрыть долги.

— Это все? — спросила я, закрывая очередной сундук.

Женщина помедлила.

— Основное — да, госпожа.

Я посмотрела на нее внимательно.

— Основное — это не все.

Она опустила взгляд.

— Есть еще… личные вещи, — сказала она. — В вашей спальне.

Я кивнула.

— Тогда туда и пойдем.

Пока мы шли по коридору, я чувствовала, как внутри постепенно нарастает неприятное понимание. Даже если в спальне найдется что-то ценное, это вряд ли решит проблему целиком. Максимум — даст немного времени.

А времени, как уже стало понятно, у меня было не так много.

Я остановилась у двери своей комнаты и на секунду задержала руку на ручке.

— Ладно, — тихо сказала я. — Давайте посмотрим, что у меня осталось от этой роскошной жизни.

И только после этого толкнула дверь.

Глава 12. Личное не публичное

Спальня встретила меня тем же ощущением, что и в первый раз, только теперь к нему добавилось что-то новое — почти неловкость, как будто я вторгаюсь не просто в чужое пространство, а в чью-то жизнь, которую мне предстоит доигрывать.

Комната все еще выглядела внушительно: широкая кровать с балдахином, тяжелые шторы, массивная мебель, камин, который, к счастью, уже не казался единственным источником света в мире. Но если раньше это воспринималось как декорация из фильма, то теперь я смотрела на все это с очень конкретным вопросом в голове: что из этого можно продать и не остаться при этом без штанов.

— Начнем с очевидного, — пробормотала я, подходя к шкафу.

Дверцы открылись с тихим скрипом, и передо мной оказался аккуратно развешанный ряд платьев. Дорогих, без сомнения, но при этом явно не новых. Ткани потускнели, где-то были заметны следы ремонта, а некоторые фасоны выглядели так, будто их шили для совсем другой версии этой самой графини — той, которая принимала гостей, выходила в свет и не сидела в долгах по уши.

Я провела пальцами по одному из платьев.

— Это все носилось? — спросила я, не оборачиваясь.

— Да, госпожа, — ответила женщина. — Большая часть.

— И давно ничего не покупалось?

Пауза.

— Довольно давно.

Я кивнула.

— Логично.

Платья я перебирала медленно, больше из упрямства, чем из надежды. Да, их можно было продать, но вырученных денег вряд ли хватило бы даже на первый серьезный платеж. Максимум — отложить неизбежное.

— Ладно, — тихо сказала я, закрывая шкаф. — Дальше.

Мы перешли к комоду.

Я выдвинула первый ящик, ожидая увидеть украшения, шкатулки или хотя бы намек на прежнюю роскошь, но вместо этого нашла аккуратно сложенное белье, ленты, перчатки и какие-то мелочи, которые в сумме создавали впечатление жизни, но не богатства.

Во втором ящике было примерно то же самое.

В третьем — чуть больше беспорядка, как будто его открывали чаще.

Я остановилась.

— А это что? — спросила я, вытаскивая небольшой мешочек.

Внутри оказались несколько простых колец и цепочка. Не дешевые, но и не те украшения, которые спасают от долгов.

Я покрутила кольцо в пальцах.

— Это все?

Женщина не сразу ответила.

— Основное, что осталось, — сказала она осторожно.

Я посмотрела на нее.

— Осталось?

Она опустила взгляд.

— Часть украшений была… продана, госпожа.

Я коротко выдохнула.

— Конечно.

Это уже начинало складываться в понятную картину: долги росли не вчера, и кто-то до меня уже пытался их закрыть. Без особого успеха.

Я вернула мешочек на место и закрыла ящик.

— Что-нибудь еще?

— Есть сундук, — сказала одна из девушек. — У изголовья кровати.

Я обернулась.

Сундук действительно стоял там, где она сказала, почти сливаясь с общей обстановкой, как будто его специально не выставляли напоказ.

Я подошла к нему, присела и подняла крышку.

Внутри оказалось меньше, чем я ожидала, и больше, чем хотелось.

Несколько писем, перевязанных лентой. Пара книг. Старый платок. И небольшая коробка.

Я взяла ее в руки, открыла.

Пусто.

Я замерла на секунду, потом усмехнулась.

— Это уже почти символично.

Я отложила коробку и взяла письма. Бумага была плотной, аккуратно сложенной, и от одного взгляда на них становилось ясно, что это не счета и не официальные документы.

— Это чье? — спросила я.

— Ваше, госпожа, — ответила женщина.

Я кивнула, но открывать их не стала. Не сейчас. Сначала хотелось закончить с тем, ради чего все это начиналось.

Я закрыла сундук и поднялась.

— Значит, подводим итоги, — сказала я, обводя комнату взглядом. — У нас есть дом, который больше жрет деньги, чем приносит. Есть вещи, которые можно продать, но это не решит проблему. И есть долги, которые никуда не денутся.

Я посмотрела на них.

— Я ничего не упустила?

Девушки молчали. Женщина чуть покачала головой.

— Нет, госпожа.

Я кивнула.

— Отлично.

Несколько секунд я просто стояла, пытаясь уложить все это в голове. Паниковать смысла не было — это я уже проходила. Оставалось только думать.

— Тогда будем действовать иначе, — сказала я наконец.

Они одновременно подняли на меня глаза.

— Если у нас нет денег, — продолжила я, — значит, нам нужно их заработать.

Фраза прозвучала настолько непривычно для этой обстановки, что даже я сама на секунду замолчала.

Женщина нахмурилась.

— Госпожа?..

— Я не знаю пока как, — честно сказала я. — Но точно знаю, что сидеть и ждать, пока у нас отнимут дом, я не собираюсь.

Я подошла к окну.

Море внизу было таким же, как и раньше — темным, тяжелым, бесконечным. И почему-то именно сейчас я впервые посмотрела на него не как на угрозу и не как на воспоминание, а как на… ресурс.

Мысль была