Призрачная невеста - Шелби Махёрин

Когда рычание Архиепископа стихло, ночь показалась тихой и одинокой.

– Пойдемте. – Тревожно оглянувшись, Коко взяла меня под руку и повела к дому. – Не будем задерживаться на улице.

Коко и Бо отправились в замок около шести часов утра, и я поняла, что больше они не будут ночевать у Лу… Слишком многое предстояло сделать, многое предстояло узнать о новой опасности. Однако мы все устали, и, когда Коко с Бо ушли, Лу отвела меня в сторону и сунула в руку бутылек.

– Поможет уснуть.

Не говоря больше ни слова, она развернулась и пошла за Ридом в их комнату. Слышался шорох одежды и одеял, пока они готовились ко сну.

Я стиснула бутылек.

Возможно, лгала я не так искусно, как думала.

Тряхнув головой, я прошла по коридору, повернула налево и проскользнула в свою спальню. Соседняя комната пустовала. Одисса решила найти Михала, чтобы…

«Поговорить с ним», – просто сказала она и отказалась что-либо объяснять.

Я старалась не думать об их разговоре. Не думать вообще ни о чем.

Ноющая боль в зубах не прошла, как и резкие спазмы в животе. Присев на край постели, я посмотрела на бутылек. Жидкость выглядела вполне безобидно: прозрачная, как вода, она слегка переливалась в отблесках свечного пламени. Вдалеке все еще грохотал гром, и я неохотно взглянула на занавешенное окно. Солнце взойдет только через час. Впрочем, грозовые тучи заволокут все небо. Я перекатывала пузырек одеревеневшими пальцами.

Погода напоминала мне о Реквиеме. О Михале, Филиппе, Фредерике и оживших мертвецах – обо всем, что я так желала забыть. Наверное, я просто трусиха. Слабая и безнравственная. Фарфоровая куколка.

Как же хотелось забыться сном.

Главное, не передумать. Я залпом выпила жидкость и закрыла глаза.

Я кружилась в бальном зале, залитом фиолетовым цветом, на балетном трико сверкала алмазная пыль. Я приподняла полы тонкой юбки – тоже фиолетовой, словно сшитой из сумеречных облаков, – и, радостно смеясь, запрокинула голову. Играла веселая музыка. Мелькали красивые и нескромные наряды, причудливые и ужасные, некоторые и вовсе гротескные. Я всегда мечтала стать балериной. Как же хорошо, что здесь нет матушки, которая непременно отчитала бы меня и запретила впредь надевать такие прелестные короткие юбки.

Встав на цыпочки, я выполнила идеальный пируэт.

– Потрясающе, дорогая, – снисходительно улыбнулся Бо.

Он кружился в танце с Коко, за прекрасными крыльями которой тянулась ангельская пыльца. Сам Бо был серебристым и полупрозрачным – вероятно, потому что бедняга умер. Я послала ему воздушный поцелуй, и они вместе с Коко, вальсируя, воспарили.

В другой комнате громко тикали часы из черного дерева. Маятник раскачивался назад и вперед, вперед и назад, перед глазами все начало расплываться. Меня клонило в сон. Я поспешно отвернулась и посмотрела на танцующую пару: очень высокого мужчину с длинными вьющимися волосами цвета серебра, тонкими усиками и напудренными щеками. Он обнимал прелестную девушку с золотистыми локонами и вздернутым носиком.

– Гвиневра? – поморгала я, глядя на пару, наполненную красками.

Мужчина весело засмеялся, и я узнала его голос и острые зубы.

– Мы пришли предупредить тебя, – сказал д'Артаньян, кружа Гвиневру в вихре блесток и тлена. – Берегись своей сестры. Ей нельзя доверять.

Я изумленно воззрилась на него.

– Откуда ты знаешь? Она здесь?

Он ничего не ответил и лишь безмятежно улыбнулся. Я схватила его за руку.

– Д'Артаньян, так ты видел ее? Она похожа на меня, только старше, и она… она…

– Изуродована, – весело подсказала Гвиневра.

– Противоестественна, – добавил д'Артаньян.

Я впилась пальцами ему в руку, а черно-белые клетки его дублета внезапно стали огромными и оскалились на меня, словно зубы.

– Фредерик ее все же воскресил? Д'Артаньян! Она… – Я тяжело сглотнула. – Она жива?

Он засмеялся и отнял мою руку. Его глаза мерцали желтизной в фиолетовом свете, а зрачки сузились до щелочек, как у кота.

– А себя ты считаешь живой, моя бабочка? А меня?

– Она здесь? – повторила я.

Пара снова закружилась в танце. Я оглядела бальный зал.

– А Фредерик?

Гвиневра обернулась на меня и перекинула локоны через изящные плечи.

– Фредерик сейчас беспокоит нас меньше всего.

Я не успела ничего сказать, как Лу с безумным хохотом вдруг схватила меня за руку и потащила сквозь толпу к нашим друзьям. Наклонившись, она заговорщически прошептала:

– Она отказала ему, представляешь. Когда Бо сделал ей предложение.

Рид возник перед нами, и выглядел он как настоящий скелет. В руке он сжимал острую косу.

Я растерянно заморгала, попыталась взглядом найти д'Артаньяна и Гвиневру – но они исчезли – и задела локтем монаха, который выгуливал на поводке льва. Зверь тихо зарычал на проходившую мимо куртизанку. В углу молчаливо и неподвижно стояла фигура в капюшоне, похожая на Смерть, и смотрела на нас. Только вот… Я покачала головой и поморгала. Теперь фигура стояла у входа в зловещую комнату с часами, и, кажется, комната приблизилась. Лу все тянула меня за собой.

– Кто отказал? – озадаченно спросила я.

– Коко, кто ж еще.

Вокруг Лу обвивалась толстая змея – ее чешуя переливалась черным, фиолетовым и зеленым цветами, – и, вздрогнув, я поняла, что на Лу больше ничего не было. Ее черные зрачки казались больше обычного, под глазами залегли тени, а волосы словно потрескивали от энергии. Она резко провела ладонью по моей руке, а змея лизнула меня в щеку.

– Коко отказалась выходить за него замуж из-за твоего платья, Селия. Откровенно говоря, я ее понимаю. О чем ты только думала?

Я растерянно оглядела себя и уже хотела оправдаться, но блестящий наряд балерины исчез, и вместо него на мне оказалось окровавленное платье, сшитое из льняного погребального савана. На языке ощущался привкус меди, яркий и горячий, а еще – чего-то отвратительного, словно разрытой земли и гнили мертвого тела. Я попыталась выдернуть руку, но Лу не отпускала меня, впившись ногтями мне в кожу.

– К-куда мы идем?

– В часовую комнату, – просто ответила она. – Он сказал, что рано или поздно мы все должны прийти в часовую комнату.

– Кто сказал?

Я уперлась ногами в пол, но здесь, в этом странном междумирье, я была слабее подруги.

– Лу, мне это не нравится. Давай лучше уйдем…

Она еще крепче вцепилась мне в руку, а часы из черного дерева пробили полночь, и их звон разнесся по всем семи комнатам. Веселая музыка смолкла, а гости побледнели и замерли, словно погрузились в забытье.

Рид упал замертво.

Я в ужасе