Призрачная невеста - Шелби Махёрин

А может, я могла бы попросить его закончить все.

Эта мысль, тихая и ужасная, прокралась из самых потаенных и мрачных уголков подсознания. Однако я не решилась вдуматься в нее, даже когда в голове раздался голос Фредерика.

«На ее месте должна была оказаться ты».

– Нет, – прошептала я.

Я метнулась к собору, полная решимости увидеть Жан-Люка. Но стоило моим босым ногам коснуться каменных ступеней, как обожглась, словно наступила на раскаленные угли. Ошеломленная, я отскочила назад и упала на землю. На ступнях вскочили красные волдыри. Я заплакала еще сильнее и горше, опустилась на колени, едва в силах что-то разглядеть из-за слез. Растерянно поднесла дрожащие пальцы к ступени собора.

Они начали шипеть и дымиться.

Точно так же, как горло, когда я попыталась произнести Божье имя.

Я прижала руку к груди и заплакала, наконец полностью осознав, что со мной произошло. И осознание это просочилось сквозь мою новую отвратительную кожу, словно недуг, словно чума… вот только я и была этим недугом. Была чумой. Никогда больше я не произнесу Его имя и не ступлю в Его обитель. Не попаду в Царствие Божие, потому что проклята. Больше не смогу пройтись по улочкам в солнечный день, поговорить с родителями, поесть шоколада с друзьями, предаться мечтам и пококетничать с продавцом книг, потому что стала нежитью.

Потому что я была глупой и не умела летать. Никогда не умела.

И здесь для меня больше ничего не осталось.

Медленно я опустила обожженную руку на мокрую прохладную мостовую. Скоро проснутся мои братья, если уже не проснулись. Кто-то из них может выглянуть в окно и увидеть меня… дьяволицу, которая когда-то жила в их священных покоях. Демоницу. Вампиршу.

Даже Жан-Люк не сможет такое простить.

Из переулка за Башней раздался знакомый глубокий голос.

Я закрыла глаза, не в силах сначала поверить. Уже не в первый раз разум играл со мной злую шутку. Однако когда послышался другой голос – незнакомый и резкий, женский, – я открыла глаза.

Жан-Люк часто тренировался по утрам.

Я вскочила на ноги и, не обращая внимания на растрепанные волосы и прозрачную ночную сорочку, бросилась за угол. Я уже хотела позвать его, как осеклась, увидев открывшуюся передо мной сцену. Жан-Люк был одет в легкую одежду для тренировок, а позади него стояла высокая бледная девушка с золотистыми волосами. Нахмурившись, я скрылась в тени, чтобы они не заметили меня. На девушке было такое же легкое одеяние. Она медленно потягивалась, словно собиралась… тоже тренироваться.

Жан-Люк никогда не позволял мне тренироваться вместе с ним.

Я вгляделась в девушку, хотя перед глазами все расплывалось. У бокового входа в Башню горело два факела. Пламя слегка мерцало в моросящем дожде. Девушка была не старше меня, но держалась куда увереннее. Несмотря на высокий рост, она гордо расправила плечи. Светлые волосы были зачесаны и убраны, что лишь подчеркивало тонкие, как у лисички, черты лица и высокие скулы.

Ее нельзя было назвать красавицей в привычном смысле, но я не могла отвести от девушки взгляда.

– Не позорься, Туссен. – Усмехнувшись, она потянула длинные руки. – Если хочешь почаще со мной видеться, мог бы просто сказать.

Жан-Люк закатил глаза, но на его губах заиграла легкая улыбка.

– Вчера на тренировке ты себя не очень хорошо показала, Брижит. Анри почти победил тебя. Я подумал, тебе не помешает встряхнуться сегодня.

– Но тебя-то я отметелила, – фыркнула она.

– Не выражайся.

В голосе Жан-Люка не было злости. Не слышалось разочарования или раздражения. Нет. Он говорил, будто был… доволен ею.

Я вперилась жадным взглядом в девушку.

Усмехнувшись, она наклонилась и начала растягивать ноги. Украдкой девушка наблюдала за ним своими кристально-светлыми глазами. Как мотылек, летящий на свет. И я ее прекрасно понимала… Жан-Люк прекрасен. Не как вампир, разумеется, но… как человек. Я слышала ровное биение его сердца, ощущала тепло и силу Жан-Люка даже отсюда. Больше я не могла скрываться.

– Жан, – тихо позвала я, выйдя в свет факелов.

Они с Брижит обернулись одновременно.

Хотя при виде меня его глаза распахнулись – зрачки расширились, послышался медленный выдох, – он напрягся всем телом, словно приготовился к нападению. Я тоже напряглась. Он выглядел так же, как и на прошлой неделе, когда заходил к Лу и Риду, – словно не видел девушки прекрасней меня и в то же время словно не желал больше никогда меня видеть.

– Селия, – выдохнул он.

Брижит настороженно перевела взгляд с Жан-Люка на меня, и взгляд ее стал жестче.

«Она слышала обо мне».

Не знаю, лучше мне стало от этого на душе или нет. Никто в Башне шассеров больше не скажет обо мне доброго слова… Впрочем, это уже неважно. Я внутренне встряхнулась, и мир, кажется, содрогнулся вместе со мной. Мысли мои были далекими и рассеянными. Я не могла ухватиться за них.

Я сосредоточилась на биении сердца Жан-Люка.

Оно стучало в такт с глухой болью у меня в голове. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Человеком я не замечала биение его сердца. Не понимала, насколько это важно и бесценно. Тошнота снова подкатила к горлу, но я попыталась не обращать на нее внимания, ведь я расслышала биение и другого сердца.

– Кто это? – прошептала я, покачиваясь на ногах.

Жан-Люк прищурился и неохотно начал приближаться ко мне, вскинув руку, чтобы Брижит не пошла за ним.

– Иди в Башню, – бросил он ей.

Брижит не сдвинулась с места. Она холодно на меня смотрела. Взгляд ее голубых глаз был острым и ясным.

– Я, пожалуй, останусь.

– Иди, Брижит!

Поджав губы, медленно и не поворачиваясь к нам спиной, она направилась к двери. Она замешкалась и открыла было рот, желая что-то сказать, но в последнюю секунду резко выдохнула, развернулась и скрылась за дверью – только длинные волосы, стянутые в хвост, взметнулись.

– Селия? – Жан-Люк осторожно вскинул руки, словно хотел удержать меня или, наоборот, прогнать. – Как ты? Что-то случилось? – Он посмотрел мне за спину. – А где все?

Я хотела, чтобы он дотронулся до меня.

«Прошу, не трогай меня».

– Я пришла одна.

– Зачем?

У меня не было ответа на этот вопрос. Не было ответов ни на один вопрос, а может, их вообще никогда не было. Только биение его сердца. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

– Кажется, я умираю, – сказала я.

– Что? – растерянно нахмурился Жан-Люк и сделал