Серенада для железной гномки - Светлана Алимова
— В Середине.
— А чего ж ты высокий тогда такой, раз гном? — удивился отец Оршои.
— Так мой отец женился на женщине по прозвищу Большая Берта, — улыбнулся Иштван, — она была большой и в высоту и в ширину, и обнимала его так, что ребра трещали. И у них родился я — худой, как отец и высокий, как мать. Но гномья кровь всегда была во мне сильна. Я живу по гномьим заветам: бороду ношу, волосы длинные, трубку курю, все своими руками стараюсь делать. А как Оршою встретил, так и понял: вот на ней и женюсь. Дети у нас будут гномы, не меньше трех чтобы, а лучше шесть. Гномы ведь меньше трех детей не заводят?
— Конечно. Так ты, значит, гном… — мать Оршои растеряла весь свой пыл, — а мы на тебя так набросились… ох, прости нас, Иштван! Меня прости! Надо же мне было, не разобравшись, тебя обругать! А ты — хороший гном, достойный муж для моей дочки! И в клан мы тебя примем и про традиции наши расскажем! Подойди, дай обниму тебя!
— И я! Эх, не повезло тебе с ростом, дружок, но гномьи традиции соблюдаешь и это правильно, — подхватил отец Оршои, пожимая ему руку, — а рост… ну… что ж поделаешь, главное, что ты — честный и порядочный гном!
— Верно! И никакой ты не верзила! Так, высоковат немножко!
— И не урод! А очень даже… хороший гном!
Весь клан окружил Иштвана, принялся пожимать ему руки, обнимать и неловко нахваливать. Все они были ему примерно по грудь. И всем было стыдно за свое негостеприимство. Такого хорошего гнома обидели только из-за неудачной внешности! Позор!
Оршою накрыло облегчением, хотя изумления все же было больше. Иштван не сердился и не собирался разрывать помолвку. Он подмигнул Оршое поверх голов гномов и едва заметно улыбнулся.
— Спасибо вам всем, дорогие родственники, за теплый прием, — мягко сказал он, — я — маг и целитель. Могу лечить или доставить вас куда угодно телепортом. Не стесняйтесь обращаться ко мне в любое время.
Гномы обрадовались и принялись вспоминать что им нужно, а Оршоя решительно утащила Иштвана поговорить наедине.
— Прости за все это. Я не думала, что так выйдет. Ты обиделся?
— Нет. С гномами легко ладить: ваша прямолинейность подкупает. Недовольство вы высказываете честно и четко, и всегда понятно что нужно сделать, чтобы исправить ситуацию. Не волнуйся, я подружусь с твоей родней.
— Теперь это и твоя родня. Но ты ведь говорил, что не знал своих родителей. Откуда взялась история о Даине Огнебороде? — спросила Оршоя.
— В Гринвуде любили рассказывать ее на застольях. Не знаю сколько в ней правды, но имя гнома-торговца оказалось подлинное, — ответил Иштван.
Оршоя помолчала.
— Гномы презирают обманщиков. Теперь тебе придется до самой смерти повторять что ты гном и забыть, что это не так. Никогда не признавайся, что солгал, иначе станешь изгоем. Мы не будем жить в клане, но запомни это.
— Запомню. А ты тоже презираешь меня за ложь? — спросил он, внимательно глядя на нее.
— Нет. Ты хорошо выкрутился. Там где нельзя применить силу, приходится идти на хитрость. Но что мне в тебе всегда нравилось, так это то, что ты — честный мужчина, Иштван. Нечестных я повидала немало и никогда не связалась бы с ними. Все, идем. Пора готовится к свадьбе.
Гномы окружили их, принялись угощать, общаться, неловко хвалить Иштвана, знакомить его со всеми, а к вечеру все три клана уже были в курсе, что Оршоя выбрала себе страшненького, но славного мужа. Оршою это раздражало, а вот Иштвана забавляло и он легко нашел со всеми общий язык. Всю неделю до свадьбы он творил для гномов полезную магию и мастерил украшения из клыков огров, а гномы отдаривались хорошими вещами, поили его медовухой и обсуждали постройку дома. Ему спешно шили свадебный наряд в гномьем стиле, Оршоя же примеряла свой: кобальтово-синее бархатное платье с серебристыми шелковыми вставками и длинными рукавами, расшитыми вышивкой, а поверх плетеная кольчуга до пола — символ клана Железный кулак и того что невеста была «воительницей». Мама и бабушка по-всякому заплетали ей волосы, споря о свадебной прическе.
— Волос-то хватит на любую, а какую она сама хочет? Оршоя! Скажи уже что-нибудь.
Она пожала плечами.
— Мне все равно.
— Как это «все равно»? Это же важный день, твой день, — укорила ее мать, затем, помявшись, спросила, — доченька, а ты Иштвана выбрала потому что он выше тебя? Ты у нас тоже немного высокая, но…
— Да неважно это! — возмутилась бабушка, переплетая черные косы Оршои. — Подумаешь, высоковата! Зато глаза какие: сапфиры! Кожа белая, как снег! Губы алые, стан гибкий и сильный, спина крепкая, волосы какие хорошие! Красавица!
— Конечно, красавица! Но вот Иштван… Нет, он очень славный гном, добрый и милый, но… ты будто и не радуешься свадьбе с ним.
— Я радуюсь. Я очень довольна, что выхожу за него замуж, — с каменным лицом ответила Оршоя, — жаль, что Ская этого не увидит.
Она с тоской вспомнила, как Ская обещала украсить ее свадебный наряд лучшими магическими кристаллами, чтобы сестра сияла и затмевала всех вокруг. И предлагала сшить два одинаковых наряда и проверить, сумеет ли жених их отличить? Если не сумеет, то прогнать его с позором: любящий мужчина ни с кем не перепутает свою избранницу.
Оршоя и Ская были близняшками.
Гном без друга это пол гнома. Но гном без той, чье сердце билось рядом еще в материнской утробе… кто этот гном?
Без сестры Оршоя все еще ощущала себя калекой с отрубленной половиной тела: неловкой, неуклюжей, вечно заваливающейся набок. Боль утихла, рану прижгли каленым железом, убийца Скаи была уничтожена, но ощущать пустоту на месте сестры было безумно тяжело. Они планировали жизнь наперед и не сомневались, что проживут ее вместе.
Не вышло.
Оршоя привычно подавила горечь. Загнала внутрь и постаралась забыть о ней, хотя бы на время.
Ничего. Гномы были стойкими. И не ломались, как бы больно и страшно им ни было.
— Мам, у нас есть красивые кристаллы?
— Есть.
— Укрась ими мою свадебную прическу. И сделай пояс с ними поярче. Я хочу сверкать и всех затмевать, — тихо попросила она.
Та кивнула и обняла ее. Поцеловала в щеку и замерла.
— Хорошо, доченька. Как же повезло, что ты выжила. Что задержалась тогда в своей башне. Что перебила некромантов и вернулась с победой. Что выросла такой сильной и одаренной. Спасибо