Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова
И никакого смеха.
Пошевелился только Фердинанд, оглядывая меня с ног до головы пристальным, долгим взглядом, будто желая убедиться — я ли это.
— Какая разумная девушка, — сказал граф Ханнэм, наблюдавший за нашими обсуждениями.
Он подошел ближе, заставляя мужчин расступиться.
— Теперь я вижу, что в вас течет кровь Чарльза Мэдока.
Это прозвучало не как констатация факта, а скорее, как оскорбление.
— Девушки нынче очень самостоятельные, — сально хмыкнул кто-то.
— Иветта! — вскрикнул дядя, уязвленный таким ко мне вниманием. — Ступай!
— Фавра могла бы стать центром ткацкой и суконной промышленности, — не удержалась я. — Если невозможно отказаться от заграничного сырья, нужно приобретать его впрок, но развивать и собственные овчарни. А для развития суконного производства нужны мастера-станочники, механики и наладчики.
— Иветта! — вновь отдернул барон.
— Бойкая девочка, — взгляд Корнуэлла был полон живого интереса.
Дядя запыхтел, надвигаясь на меня, и я расплылась в улыбке, беспечно присела в подобии реверанса и пробормотала:
— Приятного вечера, господа.
И откланялась.
Гулять по гостиной не пришлось — почти сразу меня перехватила Миранда. Она взяла меня под руку, и мы прошлись мимо музыкантов к тяжелым бархатным портьерам, загораживающим окно.
— Оставьте его!
Ее резкий тон неприятно полоснул по ушам.
— Что?
— Кристиан — мой покровитель, и от него зависит моя судьба. Вам не понять этого, вы — баронесса. А я родилась в нищете и все сделала, чтобы заполучить его. Я его люблю, вам ясно!
Я вздохнула и посмотрела из нашего уголка на мужчин. Определенно, Корнуэлл выделялся. Желанный трофей для многих.
— Я не рассматриваю его на роль любовника, — я перевела бесстрастный взгляд на оторопевшую Миранду. — А вообще, — сказала ей. — Нашла бы ты себе нормальную работу.
И пошла от нее прочь.
Обратный путь до замка выдался утомительным. Барон задремал, а я смотрела в окно, слушала шум колес и пыталась смириться с тем, что вот так — это навсегда.
— Приехали? — барон потянулся, потер глаза, смахивая сон.
Карета остановилась во дворе, и мы неспешно спустились с подножки.
Клод сорвался со ступеней крыльца, а за ним побрел господин Харрис, освещая себе путь фонарем.
— В чем еще дело? — закряхтел барон.
— К нам пожаловала некая дама, милорд, — отчеканил Харрис. — Она сказала, что у нее есть важная информация для вас.
Клод подошел к лошадям, принялся распрягать, а на мой немой вопрос прошептал одними лишь губами: «Ханна».
Барон поторопился в замок, а Клод метнулся ко мне и коснулся локтя. Его била дрожь, а глаза блестели страхом.
— Она все расскажет, — прошептал он. — Я не смог ее остановить. Харрис сразу увел ее в кухню и сидел рядом с ней до вашего появления! Ты не знаешь всего, Ив. Я солгал тебе! Ради твоего же блага, солгал!
Глава 15
Фердинанд был хмур. Даже больше — на нем лица не было.
Я не успела поговорить с Ташей, ничего не знала о предмете обсуждения и чувствовала себя так, словно меня вызвали в налоговую.
Ханна сидела на стуле, точно школьница — благоразумная и прилежная. И лишь когда ее взгляд обратился ко мне, на ее лице проступило раздраженное выражение.
— Это правда? — резко спросил дядя. — У тебя была связь с управляющим? Отвечай!
Он застыл у камина, заложив руки за спину.
— Нет, — безо всяких уверток сказала я.
— Она лжет! — подскочила на стуле Ханна. — Позовите сюда моих сестру и брата! Спросите их, господин-барон!
— Замолчи! — прикрикнул на нее Фердинанд и осатанело метнулся ко мне. — Скажи правду, Иветта!
Он задышал надсадно, на щеках выступили красные пятна, а глаза налились кровью. И, несмотря на его ярость, мне стало жаль этого старика.
— У меня никогда не было отношений с Родериком Бэзилом, — отчеканила я.
Фердинанд закрыл глаза, выдохнул с облегчением, но Ханна вновь подала голос:
— Поезжайте в приют при храме Святой Клавдии, хозяин. Увидите все своими глазами. Позовите Клода и спросите его, кто такая Мариса!
Фердинанд вновь заглянул в мои глаза, но я была по-прежнему непреклонна. Ни связи, ни отношений несчастная Иветта Мэдок не имела с гнусным старым извращенцем. Все, что она видела от него — насилие.
Фердинанд подошел к двери, окликнул Харриса и приказал привести Клода. А затем он рухнул в одно из кресел и долго потирал виски в гнетущем молчании, пока конюх не появился на пороге.
— Кто такая Мариса? — напрямую спросил барон.
Клод побледнел. Он посмотрел на Ханну, которая отвернула от него лицо, наверняка, считая его предателем. А потом перевел взгляд на меня, и я узрела в этом взгляде неистовую мольбу о помощи.
— Отвечай, юнец! — вскипел барон. — Кто такая Мариса?
— Ребенок.
Это слово прозвучало дрожащим шепотом, но меня подбросило на месте — до того неожиданным это оказалось.
— Какой ребенок? — взвинчено переспросила я вперед барона. — Что за ребенок, Клод?
Но конюх смолк и низко опустил голову. Грудь его задвигалась от тяжелого дыхания, а кадык дрогнул под вспотевшей кожей. И, наконец, сцепив зубы, Клод прошептал:
— Ваш…
Я вылетела в трубу со всеми планами на жизнь, на новое тело, бизнес и развитие. Весь мир сжался до чертового осознания — я в аду.