Ноктюрн - Карина Халле

Уголёк падает и гаснет, раздавленный подошвой. Фигура растворяется в темноте.

Я захлопываю окно и запираю его дрожащими руками.

Кто-то был в моей квартире.

Тот, кто точно знал, что искать.

Тот кто смог сделать все так, что я даже не заметила.

Этого не может быть.

Я, спотыкаясь, добираюсь до телефона и набираю номер дрожащими пальцами. Раздаётся три гудка, прежде чем в трубке звучит сонный, хрипловатый голос.

— Каллахан.

Я открываю рот, но не могу издать ни звука. По крайней мере, я знаю, что это был не он в моей квартире.

— Алло? — в его голосе проскальзывает раздражение. — Кто это?

— Это Лена, — мой голос звучит как-то непривычно даже для меня самой. — Я… мне нужна помощь.

Пауза. Затем — шорох.

— Ты ранена?

— Нет. Не совсем. — Как объяснить, что только что произошло? — Я просто… можно я к тебе приеду? Прямо сейчас? Не хочу оставаться одна.

Последнюю фразу я почти шепчу.

Ещё мгновение тишины. Я буквально чувствую, как он примеряет: нормы профессионализма против паники, сквозившей в каждом моём слове.

— Где ты?

— В своей квартире.

— Оставайся там. Я приеду к тебе.

На линии раздается тихий щелчок.

Я опускаюсь на край дивана, впиваясь ногтями в ладони. За четыре года, что я вампир, мне доводилось сталкиваться с разной сверхъестественной чертовщиной, но с таким — никогда. Кровь, которая исчезла. Фигура, двигавшаяся словно дым. И хуже всего то, что он знал, где находился мой тайник.

Дневник Элизабет исчез — и вместе с ним пропала единственная ниточка, связывавшая меня не только с ней, но и с причиной её гибели.

Кто… или что… было в моей квартире?

И почему они не причинили мне вреда?

Я знаю, что, наверное, стоило бы позвонить моему другу Эйбу — он мог бы помочь разобраться в этом лучше, чем обычный человек. Он держит под контролем весь город и всегда присматривал за мной.

Но прямо сейчас мне нужен именно Каллахан.

К тому времени, как двадцать минут спустя его машина подъезжает к дому, я уже успеваю одеться и собрать небольшую сумку. Я не знаю, куда направляюсь, но оставаться здесь не могу. По крайней мере, не сегодня ночью.

Я встречаю Каллахана у входной двери и выхожу на улицу, прежде чем он успевает зайти внутрь. Он выглядит помятым — будто натянул вчерашнюю одежду, тёмные волосы взъерошены со сна. Но взгляд у него острый, внимательный: он замечает моё бледное лицо и сумку, которую я крепко сжимаю в руке.

— Что случилось? — спрашивает он.

Я качаю головой:

— Не здесь. Можем пойти куда-нибудь в другое место? Пожалуйста?

Он какое-то мгновение изучает меня, затем кивает и открывает пассажирскую дверь своей машины:

— В мой офис. Там безопасно.

Поездка проходит в тишине. Я замечаю, что он время от времени поглядывает на меня — на его лице явно читаются вопросы, но он молчит. Вместо этого он с привычной лёгкостью ведёт машину по пустым предрассветным улицам и в конце концов подъезжает к неприметному зданию в тихом деловом районе.

Офис Каллахана находится на втором этаже — это скромное помещение с аккуратной приемной, которую он делит с другим учреждением. Он проводит меня внутрь и включает лампу, заливающую теплым светом потертый кожаный диван, кресло, массивный письменный стол и стены, вдоль которых выстроились картотечные шкафы.

— Садись, — говорит он, указывая на диван. — Я сварю кофе.

Я устраиваюсь на краешке дивана, до сих пор не в силах унять дрожь после того, что произошло. В офисе пахнет табаком, старыми бумагами и чем-то сугубо мужским — до меня доходит, что это запах Каллахана. Будь обстоятельства иными, этот аромат мог бы меня успокоить.

Он возвращается с двумя дымящимися кружками, вкладывает одну мне в руки, затем отодвигает свой рабочий стул и садится, повернувшись ко мне лицом.

— Ну, а теперь рассказывай, что тебя так напугало, что ты не могла остаться дома?

Я сжимаю кружку руками, ощущая, как её тепло проникает в кожу. Крепкий и горький кофе помогает мне прийти в себя.

— В моей квартире кто-то был, — наконец говорю я, не глядя ему в глаза.

Он замирает, но его молчание словно подталкивает меня продолжать.

— Я проснулась около часа ночи. В комнате было ужасно холодно — а я… обычно совсем не мёрзну. — Собравшись с духом, я подняла взгляд. — Я видела, как под дверью промелькнула тень.

— Вор? — его тон остаётся ровным, профессиональным, но поза едва заметно меняется — он становится собраннее, будто готов меня защитить.

— Не совсем, — я поставила кружку на стол, пытаясь сложить необъяснимое в хоть сколько-нибудь связную картину. — Дверь в ванную была заперта изнутри. А потом я увидела, как из-под неё сочится кровь.

Он слегка приподнимает брови.

— Кровь?

— Когда дверь открылась, за ней никого не было. Ни крови, ни человека. — Я провожу рукой по волосам — они всё ещё растрёпаны после сна. — Понимаю, как это звучит.

— Прямо как в истории про призраков, — замечает он, в тоне не слышно недоверия, напротив — он явно о чём-то размышляет.

— Когда я обернулась — в спальне кто-то был. В том самом месте, откуда я только что вышла. По комнате скользнула тень. Окно было открыто, хотя раньше оно было закрыто. — Я посмотрела ему прямо в глаза: — И кто-то забрал её дневник из моего тайника. Они знали, где он лежит.

— Значит, он пропал?

— Да. А когда я выглянула в окно, кто-то смотрел на меня с той стороны улицы. Просто стоял в темноте и курил

Его тело снова сковывает напряжение.

— Ты сможешь его опознать?

— Нет. Я лишь знаю, что это был мужчина.

Он, похоже, обдумывает мои слова, его чёрные брови хмурятся.

— Ты рассказывала кому-нибудь ещё про её дневник, кроме меня?

— Нет, я никому не говорила. — Я встречаюсь с ним взглядом. — А значит, они следили за мной куда пристальнее, чем я думала, и…

— И они обыскали твою квартиру, пока ты спала, — закончил он, и лицо его помрачнело. У меня по спине пробежал холодок. — Такое вообще возможно? Ты, когда только проснулась, смотрела на половицы?

Я пытаюсь собраться с мыслями, но ничего не могу вспомнить. Меня слишком напугало то, что было в коридоре.

— Может… может быть, Элизабет кому-то ещё сказала, что дневник у меня.

— Может, и так. В любом случае, это не обычный грабитель.

— Нет.

Я