Сладкие булочки мадам попаданки - Анна Пфари

Молодая девушка, рыженькая, буквально выпаливает:

– Это… божественно вкусно! Как в лучшей кондитерской столицы, я однажды там была… В вас какая-то магия, сударыня?

Я улыбаюсь, стараясь не показывать, что вопрос «в вас магия?» меня слегка беспокоит. Отвечаю полушутливо:

– Магия стремления к совершенству. Хочу радовать людей чем-то особенным.

Кто-то взволнованно предлагает мне деньги, кто-то спрашивает, когда я откроюсь официально.

В углу столика пожилая сморщенная дама, шумно прихлебывая травяной напиток, говорит так, чтобы все слышали:

– Да это чудо какое-то. Вы посмотрите, как здесь чисто и уютно! Будто бы я и не в нашем захолустье, а в самой столице. Мисс, вы делаете благое дело!

Одна из заглянувших на запах выпечки девушек подходит ко мне и тихо интересуется:

– Простите, миледи, вы сказали, что кондитерская еще не открыта официально… но у меня через неделю свадьба, а я так мечтала о чем-то особенном.. Могли бы вы… ну, сделать что-нибудь вроде этих ваших… «синабонов»?

— «Синабонов»? — с восторгом повторяет за ней ее приятельница. — Даже название вкусное! Пожалуйста, сделайте для Камелии партию на свадьбу.

– Мы заплатим, конечно! – подхватывает будущая невеста.

Я чуть не подпрыгиваю от радости: «Вот оно! Мое первое реальное предложение, еще до открытия!» Сердце колотится, но я успокаиваюсь и сдержанно отвечаю:

— Буду рада помочь. Расскажите детали и количество. Надеюсь, успеем все приготовить.

Они начинают наперебой рассказывать сколько гостей приглашено, и как хочется произвести впечатление.

Уивер, стоящий за моей спиной, понимающе кивает, и я вижу, что он тоже рад такой перспективе С каждым кусочком люди кажутся все более доброжелательными. Одна старушка на прощание замечает:

— Уверена, что эту вашу “кхондитерскую” ждет успех. Как только сделаете вывеску, уверяю, я буду тут каждый день!

Другие посетители клянутся приводить родственников, друзей, да хоть всю улицу. А я, глядя, как пустеет противень, испытываю настоящее торжество. «Вот как оно бывает, когда мечты начинают сбываться!» — думаю я, на миг ощущая огромную признательность судьбе, несмотря на все трудности.

Вытирая руки полотенцем, я бросаю взгляд за окно: быстро темнеет, город окутывает синий сумрак, но в моем сердце горит ярким огнем воодушевление. Зимой в здешних краях ночь наступает рано, зато вечер — отличное время, чтобы спланировать, как улучшить помещение, где достать редкие ингредиенты, и, может быть, даже нанять одного-двух человек на помощь, раз мои родственнички оккупировали замок и оттуда ничего хорошего не дождешься.

– Ну что, поздравляю с началом работы, миледи, – негромко говорит Уивер, когда я, наконец, снимаю фартук. – Да, это только начало, – отвечаю я, искренне улыбаясь. – Но именно этого я и хотела: показать людям, что выпечка может быть не просто хлебом, а настоящим удовольствием.

Мари Энн кивает, покраснев от радости, и мы втроем выходим в темный город, прикрывая за собой дверь будущей полноценной кондитерской, где впереди нас ждет еще много работы. Но сегодня, да и завтра, я смогу засыпать с чувством, что сделала важный шаг к своей мечте.

– Уииии-и-и-вер! У меня в комнате крысь! – кричит мачеха из свой комнаты так громко, что, кажется, стены замка трясутся. – А-а-а-а!

Да, я поселила ее на том же этаже, но в совершенно противоположной стороне! Как она может орать так громко?

И как забавно звучит её это “крысь”. Интересно, тут все высокородные так мышей называют?

Конечно, я знаю, что это мышь. Я сама ее в городе купила, вот этими самыми руками взяла и в комнату к ним посадила. Я очень, очень коварная особа, как выразился Уивер.

Кстати вот и он, чинно проходит мимо моей двери, кивнув головой вместо “доброе утро, Ваша Светлость”. Я незаметно семеню за ним, а потом прячусь за ближайшим углом, чтобы получше слышать разговор.

– Что-то произошло, госпожа графиня?

Уивер совершенно невозмутимо склоняет голову в готовности выслушать все проблемы незваной гостьи. И покерфейс держит отменно – будто и не знает ничего о мышке и её происхождении. Мачеху я не вижу, но вполне могу представить, как она выглядит.

– В моих покоях крысь!!! Крысь!!! Уивер!!! Что за произвол! Это непозволительно! Переселите меня сейчас же! Поймайте эту гадость! Моя дочь, бедняжка, сомлела от ужаса!

Я еле успеваю зажать рот, лишь бы не рассмеяться вслух.

– К сожалению, в замке сейчас нет готовых к проживанию гостей покоев, госпожа. А я, признаться, не обучен ловле мышей. Но могу прислать к вам подающего надежды кота, – предлагает он.

Дальше, видимо, происходит немая сцена, потому что Уивер просто молча стоит и смотрит в дверной проём, из которого не доносится и звука. Видимо, сейчас графиня в шоке ловит ртом воздух и не понимает, что ответить.

– Это… Это… Мы просто немедленно… Немедленно уе… – задыхается она от возмущения.

О боже, пожалуйста, да! Уезжай! Уезжай!

– Помочь вам сложить вещи, госпожа графиня? – уточняет Уивер доброжелательно.

Но с ответом графиня медлит, а когда из комнаты раздается тихий стон (видимо, в себя пришла сестрица), то и вовсе издает тяжелый вздох.

– Принесите кота, Уивер.

И дверь с грохотом захлопывается.

Чёрт!

– Миледи, – кланяется Уивер, проходя мимо моего укрытия. – Нам нужен кот.

– Да, я слышала. Ну… Придется найти кота, – тяжело вздыхаю я, понуро идя вслед за мастером. – Что ж они никак не уедут?

– Ну, очевидно они чего-то ждут, миледи, – неторопливо отвечает он. – Вы всегда можете указать им на дверь. Это, конечно, не очень прилично, но вы, всё же, герцогиня. Вы в своем праве.

Что мешает мне их выгнать? Совесть какая-то странная, нежелание говорить “нет”, желание быть хорошей и… Ну, вроде как, всё не из-за меня, просто вот мой плохой муж оставил меня без денег и все неудачные обстоятельства сами должны бы вынудить мачеху и её дочь вернуться домой. Но почему все еще не вынудило?

– Уивер, мне нужна информация, – вдруг останавливаюсь я.

– Какого рода информация, миледи?

Я пытаюсь сформулировать мысль правильно. Тут, увы, нельзя просто погуглить, но откуда-то же берутся слухи и всякие новости, верно?

– Мы с мачехой жили не очень хорошо после того, как папенька…почил с миром. Но терпимо. Что же произошло сейчас,