Соответствие - Ариэль Салливан

Я сглотнула ком в горле, когда мать широко раскрыла глаза, уставившись на мое светящееся запястье.

— Коллин, для нас честь получить благословение иллума. Вы…

В ушах зазвенело, заглушая ее слова. Конечно, теперь она заговорила. В тех немногих смутных воспоминаниях, что у меня остались, она была такой хрупкой и тихой. Ее легкие шаги за дверью — вот и все, что меня с ней связывало: всегда снаружи, но никогда внутри комнаты. Но теперь, когда я на мгновение заняла место в их облаках, когда стала пригодна для размножения, она внезапно меня заметила. Горло сдавило спазмом.

— Обручены, да, — ответил ей Коллин, и в его голосе прорезалась сталь. Один из моих братьев, тот, скучающий, с коротко стриженными волосами, фыркнул. Его хрустально-голубой взгляд скользнул по нам.

— Молчать, Грегори, — приказал Винсент. Грегори закатил глаза и тяжело вздохнул.

— Благословенной фертильности, — обронил Филипп безэмоционально.

— Похоже, сегодня обсудили не все, — заметил Винсент. Мой отец присутствовал на том собрании.

Винсент, несмотря на преклонные годы, держался крепко: высокие скулы, прямой нос, полные губы. Наше сходство было поразительным. Полагаю, это сходство его и мучило. Его ненавидящий взгляд сузился, упершись в мои глаза, такие же, как у него. На меня смотрело все то же непоколебимое разочарование и неприязнь, которые я знала всю жизнь. Под этим взглядом я перестала дышать, снова превращаясь в бесправную маленькую девочку.

— Вы говорите так, будто элите известны все решения иллумов, — заявил Коллин, и в его голосе не было ни капли тепла. — Элита не достойна того, чтобы вникать в наши внутренние дела. Даже совет.

Его сапфировые глаза напоминали лед. Возможно, он был честен, когда говорил, что никто никогда не обвинял его в вежливости. В другой компании я бы, наверное, призадумалась над ядом, пропитавшим воздух вокруг нас. Может, он был так же ужасен, как, по слухам, и все иллумы, но во мне не нашлось ничего, кроме облегчения от осознания того, какая сила стоит за моей спиной.

Винсент сузил глаза на мгновение, но тут же натянуто улыбнулся и хлопнул в ладоши:

— Вы не так поняли, я просто поражен, что решение, так тесно связанное со мной, оставалось в тайне. — Холодный взгляд Винсента никак не вязался с его улыбкой. Коллин сжал ткань моего платья.

— Я не знал, что она так близка вам, — ответил Коллин моему отцу.

— Для нас было бы честью принять вас у себя на этой неделе. Это благословение, и его нужно отпраздновать, — добавила Хелен с тонкой улыбкой на вечно молодом лице.

Мой рассудок окончательно вышел из строя. Честь? Благословение? Мы? Я не могла вынести этого. Теперь я достойна того, чтобы меня чествовали, достойна ее внимания? Меня никогда не приглашали в их дом. Меня никогда не навещали. Я даже не знала, сколько у меня генетически полноценных братьев и сестер. Мне бы сбежать.

Кулак, сжимавший ткань на моей спине, разжался, и ладонь легла плашмя на кожу.

— Пришлите детали. А теперь, прошу, — Коллин указал на мост, отпуская их. — У меня есть еще пара вопросов к моей партнерше, а вы задерживаете элиту.

Шок, исходивший от них, был почти сладостным. Коллин придвинулся еще ближе, его спокойствие просачивалось сквозь тонкую ткань платья. Несколько платформ зависли рядом в ожидании — они были полны ярко одетых людей, вытягивающих шеи, чтобы посмотреть на причину заминки.

— Да, конечно. — Хелен слегка склонила голову, остальные последовали ее примеру. Ричард подал ей руку, уводя с моста. — Мы скоро с вами свяжемся, — бросила она через плечо, вновь обретая свою элитарную грацию, когда они поплыли к капсулам. Филипп и Грегори последовали за ними. Готова поклясться, один из них рассмеялся в пути.

— До завтра, — сказал Винсент, едва кивнув, прежде чем последовать за остальными.

Я смотрела вслед своей семье. Затем я резко развернулась, платье взметнулось вокруг меня, когда я оказалась лицом к лицу с Коллином. Между нами не осталось пространства. Поддерживая, его руки легли мне на бедра. Я задрала голову, чтобы увидеть его лицо. Сердце сорвалось с платформы вниз, оно не боялось падения, оно бешено колотилось, пока я изучала его вблизи. Его сапфировые глаза встретились с моими, и у меня снова перехватило дыхание от той глубины, что в них отражалась.

Слов не хватало. Он отослал людей, которые всегда считали меня никчемной, которые отреклись от меня с самого рождения. Простого «спасибо» казалось недостаточно.

Одна рука Коллина покинула мое бедро. Мужчина, только что с непоколебимой жестокостью заткнувший элиту, с пугающей нежностью убрал выбившийся локон за мое ухо. Все тело вспыхнуло под его пронзительным взглядом. Я чувствовала, как на нас смотрят, но впервые мне было наплевать.

— Теперь ты мое продолжение, — сказал он, голос его звучал низко и хрипло. — Им стоило бы это запомнить. Они пожалеют о своей нелюбезности. Все они.

Я глянула вверх: все в сфере смотрели в нашу сторону, некоторые даже перегибались через край. Вторая рука Коллина переместилась на мою талию, помедлив.

— Все смотрят на нас, — прошептала я. Ткань платья зацепилась за его костюм. Я подалась к нему или он ко мне?

— Пусть смотрят, — сказал он, проводя большим пальцем по моей щеке. Я прильнула к теплу, пульс затрепетал под его касанием. Его нежность так противоречила жестокости, проявленной минуту назад. — Ты доверяешь мне, Эмелин?

Доверяю ли я ему? Хочу ли я этого?

Коллин обвел глазами сферу и крепче сжал мою талию. Я судорожно вдохнула. Во рту пересохло.

— Ты помнишь десятое правило? — спросил он еще тише. Эти сапфировые омуты нашли меня, и я добровольно утонула в них.

Правило десятое:

Вам ни при каких обстоятельствах не разрешается отказывать своему партнеру относительно публичных появлений, одежды или желаний. Если ваш партнер просит, вы обязаны подчиниться.

Я растерянно кивнула.

— Я не могу отказать тебе.

Что-то изменилось в глазах Коллина, ледяные глубины всколыхнулись от невыразимого чувства.

— Прости меня.

Его губы столкнулись с моими. Нежно, робко, с сомнением.

Разум блаженно умолк, и я полетела вниз. Его губы были мягкими, как шелк. Сердце колотилось от новых ощущений, я прижала дрожащую ладонь к его груди, нечто чужеродное поглощало меня. Я подалась ближе, встав на цыпочки. Его хватка на талии усилилась, он обвил меня рукой за поясницу, его пальцы прочертили обжигающую дорожку по голой коже. Я ахнула, и Коллин резко вдохнул, зависнув над моими губами, словно готовый отстраниться.

Но я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Я сжала пальцы на его рубашке. Низкий звук