Двор Ночи - К. Н. Кроуфорд

Выжившая во мне сейчас делала дерьмовую работу. Может быть, это потому, что я всё ещё хотела чувствовать, как Руадан прижимает меня к себе, как бьётся его сердце рядом со мной.

— Я слышал, как ты говоришь на ангельском, — пробормотал он. — Я не волнуюсь.

Он прав. Мои способности к изучению языков были практически на нуле, даже несмотря на то, что ангельский был родным языком моего отца.

Он поцеловал меня в щёку, так нежно, что я снова изнывала по нему.

— Ты боишься, что однажды выйдешь из себя и убьёшь меня?

По сути, да. Это именно то, о чём я беспокоилась.

Я глубоко вздохнула, стараясь не встречаться с ним взглядом. Я отстранилась от него, и моё тело внезапно похолодело в его отсутствие.

— Послушай, то, что мы только что сделали, было очевидной ошибкой. Ты сказал, что в Институте нельзя заводить любовников, и это хорошая идея. Мы ведь должны работать вместе, верно? Давай не позволим этому повториться, хорошо?

Как только эти слова слетели с моих губ, воздух снова стал ледяным.

Я осмелилась взглянуть на него, и на краткий, ужасный миг в его взгляде промелькнула боль. Затем его взгляд снова затуманился, и Руадан замолчал. По реке заскользил лёд.

Между рёбер у меня зияла пустота, и я стиснула зубы, желая сменить тему. Я перешагнула через зазубренный обломок.

— Есть идеи, куда мы направляемся?

Он понюхал воздух.

— Виверны.

Глава 16

— Что, прости? — переспросила я. — Виверны?

— Я чувствую их запах. Нам нужно двигаться в их направлении. Они используются в качестве охранников.

Я глубоко вдохнула, втягивая воздух. В нос ударил мускусный запах с оттенком кедровых углей. Я никогда раньше не видела этих рептилий. Я только знала, что они огромные и мускулистые, и дышат огнём.

— Так вот как пахнет виверна. Всегда было интересно, — я старалась, чтобы мой голос звучал ровно и беззаботно, заставляя себя не обращать внимания на мрачную правду, которая гналась за нами по пятам, как преследователь — что нам с Руаданом суждено стать врагами.

Тем не менее, мой голос прозвучал неестественно. Я не сомневалась, что Руадан заметил. Он замечал всё — что моё сердце забилось быстрее, что щёки покраснели. Мужчина, который видел всё и ничего не выдавал.

— Ты думаешь, они охраняют королеву Маху? — спросила я. И в моём голосе снова послышались неуверенные нотки.

— Да. Как только мы найдём её, мы сможем воспользоваться порталом, чтобы выбраться оттуда.

К сожалению, мы не могли воспользоваться порталом, чтобы попасть туда, не зная, где именно она находится.

Воцарилась тишина, нарушаемая только звуком наших ног, шлёпающих по ледяной воде. Момент нашей страсти был всего лишь временной оттепелью, но как только я сказала ему, что это ошибка, мы вернулись к зимним температурам.

И всё же, я поступила правильно, положив этому конец, не так ли? Я была слишком опытной в выживании, чтобы очертя голову бросаться во что-то, что могло бы меня убить.

Теперь тишина казалась ещё хуже, чем раньше, — резкой и опасной. Я сделала долгий, медленный выдох.

Куда, собственно, направлялась моя жизнь? Я не могла вечно торчать в Институте — не тогда, когда я была в списке на уничтожение у Руадана. Но я также не могла заставить себя уйти. Ещё нет. Как ни странно, Институт начинал казаться мне родным домом.

Я должна была что-то сказать Руадану, чтобы сгладить ситуацию и снова согреть это место. Что-то, что, вероятно, должно было начаться с «Насчёт того, что только что произошло…»

Но вместо этого я прочистила горло, моя кровь бурлила.

— Виверны пахнут мускусом. Немного похоже на одеколон старика.

Неа. Это не то, к чему я стремилась.

— Я, эм… — я попробовала ещё раз. — Дело в том… Ты знал, что пальмы на самом деле являются разновидностью травы?

Дерьмо. Оказалось, что разговоры об отношениях даются мне абсолютно ужасно.

Взгляд Руадана был устремлён прямо перед собой, губы поджаты в тонкую линию.

— Как мы вообще собираемся сражаться с вивернами? — продолжила я.

— Пронзить им глаза, проткнуть их мозг.

Я кивнула на его меч.

— Я заметила, что у нас есть только одно такое оружие.

Руадан протянул его мне, и я крепко сжала рукоять. Было облегчением держать в руках подходящее оружие. Теперь я могла думать об убийстве, а не о чрезвычайно неприятной теме эмоций.

Когда мы достигли развилки туннелей, запах мускуса стал невыносимым. Низкое рычание эхом разносилось по каменным коридорам. Я затаила дыхание, когда мы завернули за угол.

Туннель привёл нас в огромную пещеру с бирюзовой водой, поверхность которой мерцала в серебряном свете Руадана.

— Как долго ты сможешь задерживать дыхание? — спросил Руадан.

— Думаю, мы это выясним, — я нахмурилась. — Ты думаешь, что твою мать держат под водой?

— Я чувствую запах виверн, которым здесь пропитаны все стены, — его взгляд метнулся вверх, к закрытому потолку. — И другого выхода отсюда нет.

— И твоя мать может дышать под водой?

— Нет. Там внизу, должно быть, водонепроницаемая камера. Нам просто нужно добраться до неё.

Руадан нырнул под воду, и его серебряный шар погрузился в воду вслед за ним. Мне потребовалась минута, чтобы сделать глубокий вдох, наполняя лёгкие. Затем я поплыла за ним, изо всех сил работая ногами, чтобы догнать его. Пока я плыла, меч в моей руке ощущался тяжёлым, что немного замедляло моё движение.

Шар Руадана отбрасывал на воду тусклый жемчужный свет. Чем глубже мы погружались, тем тяжелее становились мои лёгкие, и примерно через тридцать секунд я начала мечтать о воздухе. Сладком-пресладком воздухе, наполняющем мои лёгкие. Здесь, внизу, казалось, была лишь бесконечная бирюзовая вода, окрашенная серебряными прожилками света.

«Воздуха».

Боги преисподней, пожалуйста, не заставляйте меня терпеть унижение от необходимости сдаваться и плыть вверх за глотком воздуха.

Наконец, серебристый свет осветил очертания — перед нами находилось что-то осязаемое. Грубый камень, ступени… Что-то вроде дворца?

Мои лёгкие горели, но я сосредоточилась на строении, обретающем очертания передо мной. Сфера света Руадана стала ярче, ещё одна проплыла высоко над головой. Они отбрасывали серебристый свет на грубую, осыпающуюся каменную лестницу и арку с башней, которая уходила в тёмные воды. С башни смотрело суровое, вырезанное из камня лицо речного бога, а по внушительным колоннам извивались щупальца осьминога. Мраморный человек стоял, протянув руки к поверхности реки, словно поклоняясь воздуху над ней… Воздуху. Сладкому-пресладкому воздуху.

Может, я и не могла умереть, но я совершенно точно, чёрт возьми, могла чувствовать боль.

Что, чёрт возьми, это за место? У меня закружилась голова, и я