Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

Злость не исчезла. Боль — тем более. Но под ними теперь лежало что-то ещё. Слишком старое, чтобы родиться сегодня. Наверное, оно всегда было там: в зимних ночах, когда он молча оставлял мне на столе лекарство от головной боли; в редких поездках, где он сам проверял, не продувает ли меня в карете; в том, как однажды среди шумного приёма просто встал рядом, когда какая-то придворная дама решила напомнить мне, что военный брак — ещё не право считаться избранной.

Я тогда принимала это за редкую человеческую порядочность.

Теперь уже не знала, как это называть.

— Хорошо, — сказала я, не оборачиваясь. — Допустим, ты выбрал меня. Допустим, обряд зацепился глубже, чем вы ожидали. Тогда объясните мне главное. Откуда взялась Вианора Эстель? Кто объявил её истинной и на каком основании?

Северин подошёл к столу и вытащил тот самый лист, написанный другой рукой.

— Вот отсюда началась перепись вашей истории, — сказал он.

Я обернулась.

На листе была поздняя канцелярская запись. Сухая. Аккуратная. С печатью дворцового духовного совета.

«В связи с отсутствием признаков устойчивой завершённой связки признать военный обряд временным…»

Ниже — «Считать артефакт связи формально действующим до особого распоряжения…»

Ещё ниже — «В случае явления подтверждённой истинной пары основное брачное право пересмотреть…»

Меня затошнило.

— Это когда составлено?

Кайран ответил:

— Через четыре месяца после нашей свадьбы.

— И ты узнал об этом только сейчас?

— Я видел эту запись позже. Но не весь пакет. Только итоговую выписку.

— И тебя это устроило?

— Нет.

— Но ты ничего не сделал.

Он резко втянул воздух.

— Я пытался разобраться через военный совет. Мне сказали, что ритуал почти угас. Что формально брак сохраняется, фактически — нет. Что ты больше не связана с риском.

— А если бы я была связана, это изменило бы что-нибудь? — тихо спросила я.

Он посмотрел на меня так, будто вопрос ударил в то место, куда давно никто не бил.

— Да.

— Тогда ты должен был сказать мне хотя бы это.

— Должен был, — хрипло ответил он.

Это признание не облегчило ничего. Вообще ничего. Просто сделало вину осязаемой.

Северин перебрал бумаги, вытащил ещё одну записку — маленькую, без печати, только с инициалами.

— А вот это интереснее, — сказал он. — Запрос на подтверждение новой истинной пары подан год назад. Не четыре месяца после свадьбы. Год назад.

Я подошла ближе.

— Кем?

Он показал подпись.

Я не узнала её.

Кайран — узнал.

По его лицу это было видно сразу.

— Кто? — спросила я.

Он взял лист, посмотрел и будто окаменел.

— Дорен Эстель.

— Родственник Вианоры?

— Её дядя. Член внутреннего совета при храме.

Северин тихо постучал ногтем по бумаге.

— И человек, который последние два года продавливал идею, что дому Варгрейм нужна официально признанная истинная, а не старая военная жена.

Старая военная жена.

Я смотрела на строку и чувствовала, как внутри становится очень пусто.

Вот она. Цена. Формулировка. Моё место в чужом письме.

Не Нэйра. Не женщина. Не жена. Не человек, который просыпался ночью от его шагов в коридоре и знал, по дыханию ли он вошёл, по боли или просто не спится.

Старая военная жена.

— Почему ты молчал? — спросила я, не сводя глаз с листа.

Кайран не сразу понял, о чём именно.

— Почему ты молчал, когда вокруг меня начали строить вот это? — Я подняла бумагу. — Когда они решили, что меня можно переписать, заменить, подготовить новую женщину и просто дождаться удобного момента? Почему ты всё это время молчал?

Он долго ничего не говорил.

Потом ответил:

— Потому что до недавнего времени был уверен, что успею остановить это без скандала.

Я рассмеялась. На этот раз громче.

— Без скандала?

— Да.

— И в итоге сделал самый страшный скандал сам.

Этого он отрицать не стал.

Северин смотрел то на меня, то на него и, кажется, впервые за всё время не вмешивался. Видимо, некоторые разговоры даже он предпочитал не трогать руками.

Я положила бумаги обратно.

Очень аккуратно.

Потому что если бы не аккуратно, я бы их, наверное, порвала.

— Хорошо, — сказала я. — А теперь объясните про другое. Почему сегодня в библиотеке меня хотели не убить, а именно забрать? Куда? Зачем? И что меняет мой браслет, если я просто женщина, которую можно объявить лишней?

Северин ответил сразу:

— Потому что ты уже не просто женщина.

— Ненавижу такие фразы.

— А зря. Иногда они точнее всего. — Он положил ладонь на край стола. — Если огонь рода действительно закрепился через тебя, ты становишься не только свидетельством старого обряда. Ты становишься узлом. Через который можно либо подтвердить старое право, либо перекроить его под новое.

— Говорите яснее.

— Если тебя удержат в нужном месте и проведут правильный ритуал, — сказал он, — можно заставить артефакт признать ложную замену.

Я не сразу выдохнула.

— То есть меня собирались использовать живой печатью?

— Именно.

Кайран выругался сквозь зубы.

Я не смотрела на него. Не могла. Потому что если бы посмотрела, снова увидела бы то самое выражение — не власть, не холод, а слишком позднее понимание того, насколько всё зашло далеко.

— И Вианора исчезла потому, что ей понадобилось именно это? — спросила я.

— Или потому, что она уже поняла: браслет не достали из твоих покоев и придётся действовать быстрее, — сказал Северин.

— Значит, она не жертва. Не украденная невеста. А часть игры.

— Скорее всего.

Я прикрыла глаза.

Конечно. Разумеется. Как ещё.

В комнате опять стало тихо. Камин потрескивал слишком