…Jet'aime… - Галина Колоскова

Эстель не мигая смотрела в его глаза, а затем, горько усмехнувшись, перевела взгляд на колесо, взбивающее тяжёлую воду реки в густую белую пену. Она, пошатываясь, направилась к казавшимся издалека тонкими нитями поручням.

Он закричал, предугадав, что Эстель собирается сделать. Скрюченные артритом пальцы остервенело задёргали раму, пытаясь открыть окно.

Ален кричал в далёкое прошлое, срывая голос до хрипоты:

– Не смей этого делать, не смей!

Словно она могла его слышать…

Проклятые щеколды не двигались. Он выл от бессилия, не имея возможности помешать любви всей своей жизни совершить суицид. Старик молил трясущимися губами, ставшими мокрыми от хлынувших слёз:

– Прошу, пожалей себя… Ради меня… остановись, прошу… Прости…

Но окно не поддавалось, а Эстель не останавливалась. И вот уже длинные ноги перекинуты через перила.

Она откинула голову назад, в последний раз взглянула на полное ярких звёзд небо и, оттолкнувшись от начищенных до блеска поручней, бросилась навстречу холоду тёмных вод.

Он мог поклясться, что слышал, как актриса прошептала за секунду до прыжка:

– Jet'aime…

Смертельно раненная ревностью синяя птица его мечты о счастье.

Но птицы не падают; они, сложив крылья, стремительно взлетают вниз, уносясь порывом встречного ветра в необъятные просторы вечности.

Боль – дикая, раздирающая – накрыла Бриона с головой, разрывая на куски изношенное временем сердце, даря надежду на покой и скорое воссоединение с любимой.

Часть вторая

Свет лампы упорно бил в лицо, просачиваясь ярко-жёлтым пятном сквозь плотно сомкнутые веки, не желая оставить в спасительной темноте того, кто ещё не сполна заплатил по счетам.

– Сэр, вы меня слышите? Вы можете открыть глаза?

Незнакомый, настойчивый голос, поначалу идущий издалека, ударил по ушам старика запредельными децибелами, круша надежду остаться по ту сторону жизни.

Он недовольно поморщился, приподнял тяжёлые веки и встретился со взглядом внимательных серых глаз, принадлежащих склонившемуся над постелью мужчине средних лет.

Незнакомец улыбнулся:

– Ох и перепугали вы нас, мистер Брион.

Пересохшие губы Алена с трудом разомкнулись, распухший язык с неимоверными усилиями оторвался от нёба.

– Что случилось? Кто вы? Где я?

– Я – Петер Марк, врач. Вы в отеле. У вас произошёл сердечный приступ, очевидно, увидели что-то волнующее в окно. Горничная, прибирающая в соседнем номере, услышала крики, затем стук падения и позвала на помощь. Ваше счастье, что кто-то находился в этот момент неподалёку.

– Я умираю?

– Нет. Меня вызвали вовремя. Всё, что вам нужно для выздоровления, – сон и покой. Я вызвал неотложку. У вас микроинфаркт, но вы легко отделались.

Брион посмотрел на отводящего взгляд доктора и мягко улыбнулся.

– Я отказываюсь покидать эту комнату. – Он качнул головой, прерывая протесты врача. – Это не обсуждается. Мистер Марк, будьте честны, отвечая на мой вопрос. Я не в том возрасте, чтобы бояться правды.

– Вам необходимо постоянное наблюдение у специалиста. Конечно, я не вправе настаивать на госпитализации. А вот чтобы точнее ответить на вопрос про «умираю», мне придётся самому задать их парочку. У вас случались раньше подобные приступы?

– Инфаркты, хотите сказать? Не бойтесь называть вещи своими именами. Да, были – дважды.

– Значит, этот третий?

– Выходит так.

– Тогда не буду лукавить: четвёртый вы вряд ли переживёте. На вашем месте я воздержался бы от любых волнений и привёл все документы в порядок. Вам противопоказано любое путешествие, поэтому вызовите родственников в Лондон.

– Некого вызывать – я совершенно один. Жена умерла двадцать лет назад, а детей нам Господь так и не дал… – Ален замолчал, пытаясь продавить комок горечи, образовавшийся в горле.

– Мне очень жаль, простите за бестактность. Вам нельзя волноваться.

Рука доктора потянулась к больному, нащупывая пульс.

– Это было давно.

– Но есть хоть кто-то?

– Внучатые племянники. Только им ни к чему мчаться в Англию – завещание оформлено пять лет назад. Утром придёт мой личный секретарь.

– Вам требуется квалифицированная сиделка. Некоторые лекарства необходимо принимать строго по расписанию. И избегать любого напряжения.

Старик улыбнулся.

– Я слишком задержался на этом свете, меня не пугает уход.

– Не хочу даже слушать этого. Я оставлю внизу записку с рекомендациями для вашего секретаря. Жизнь – самое ценное, что есть у человека.

– Буду благодарен. А что касается второго… Вы ошибаетесь, есть вещи намного страшнее смерти. – Ален приподнял руку, жестом останавливая возражения Петера. – Скажите мне лучше, мистер Марк, не говорил ли вам кто… – Он замолчал, пытаясь сформировать вопрос правильно, понимая всю нелепость того, о чём собирался спросить, и решил зайти издалека: – Могло моё состояние вызвать галлюцинации?

– Это вряд ли. Удар стал последствием волнения, а не наоборот.

Доктор видел смятение пациента: его явно что-то мучило, но он не решался заговорить. Людям его профессии свойственно помогать сделать это. Петер доброжелательно улыбнулся и первым задал вопрос:

– Вы хотите что-то спросить и не знаете, с чего начать?

– Да. Не сочтите меня сумасшедшим, но ваша профессия даёт возможность общаться с разными людьми. Вы – проводник между жизнью и смертью, тот, кто первым встречает по возвращении, если удаётся сделать это. Думаю, многие готовы открыть вам самые необычные тайны. – Брион выдержал паузу, перед тем как задать вопрос, после которого можно попасть в приют для душевнобольных: – Мистер Марк, кто-нибудь когда-нибудь рассказывал, что общался с мёртвыми, теми, кто давно покинул этот мир? Не во сне, а наяву, вот так, как вы наблюдаете меня сейчас.

– Видения из далёкого прошлого?

– Да, но я вижу и события, при которых не мог присутствовать. Это не вызвано провалами памяти. Меня не было не только в месте, но даже в стране в тот промежуток времени.

Доктор внимательно смотрел на больного, искреннее выражение лица которого свидетельствовало о пережитом происшествии, события коего, вероятно, и привели к инфаркту. Ясный взгляд, осмысленная речь – этот старик мог дать фору многим намного моложе себя.

– Не буду лукавить, называя произошедшее играми разума или неуёмного воображения – не в вашем возрасте и не с вашим умом. Я слышал такое не раз, но чаще от умирающих. Люди, находясь на грани между жизнью и смертью, способны видеть то, чего не дано другим. Яатеист и не верю в загробный мир с его херувимами и архангелами, скорее во что-то иное.

– Например?

– Теперь вы сочтёте меня сумасшедшим, – рассмеялся Петер.

– Поверьте, нет.

– Мистер Брион, я верю в теории молодого учёного Альберта Эйнштейна, в теорию философии гениального изобретателя Николы Тесла, мой любимый писатель – Герберт Уэллс. Мне ближе описанная их неуёмной фантазией жизнь, а там есть место всему – и путешествиям во времени, и параллельным